Илья привык считать, что любовь нужно заслужить — идеальной игрой, правильными словами, безупречным поведением. Он уверен: если оступится, его накажут. Но за этим столом действуют другие правила. Здесь не бьют за ошибки. Здесь не требуют совершенства. Здесь держат — даже когда ты дрожишь от страха. История о том, как трудно поверить, что тебя можно любить просто так.

В сорок шесть лет Илье Розанову — завершившему карьеру капитану и звёздному нападающему «Кентавров», шестикратному обладателю Кубка Стэнли и одному из самых одарённых хоккеистов своего поколения — ставят диагноз: деменция.

Как бы сложилась история, если бы тот судьбоносный диалог Шейна и Роуз Лэндри в ресторане был бы не таким приватным, как нам хотелось бы... (2 часть уже выходит, ссылка в прим.)

Из-за случайной ошибки Хейден на три дня остаётся с чужим телефоном и в итоге узнаёт больше об Илье Розанове и его тайной девушке Джейн. Ещё одна история из серии «Хейден узнаёт правду» - а их, как известно, слишком много не бывает.

В двадцать лет Шейн Холландер исчезает из поля зрения НХЛ из-за «травмы», поставившей крест на его карьере. Четыре года спустя он — новый помощник тренера «Ottawa Centaurs». В это же время с командой подписывает контракт Илья Розанов. Его бывший соперник. Его тайная интрижка. Отец его дочери. Илья не знает о существовании Лили, и Шейн намерен сохранить это в тайне. Но трёхлетки не умеют хранить секреты. И бледно-голубые глаза — тоже.

Это была трагедия. Самолёт Кентавров Оттавы разбился в северной Джорджии, во время рейса Каролина – Тампа. Они ещё не знали подробностей. НХЛ отменила все мероприятия на следующие семь дней. Подождите… Что? В семнадцать Шейн Холландер встретил любовь всей своей жизни. В двадцать девять гравитация забрала её у него. Шейн хотел, чтобы он тоже умер в тот день.

Мирная жизнь Ильи и Шейна далась им с трудом и невероятно хрупка. Телефонный звонок из России грозит обрушить весь карточный домик. (Прямое продолжение и соответственно вторая часть "Права на ошибку", первая часть в примечаниях, читать только в хронологическом порядке).

Разговор Шейна и Роуз в ресторане сливают в интернет. Тяжелое переживание аутинга, слезы, объятия прилагаются. Вторая часть и прямое продолжение "Что-то, что ты можешь исправить". Первая часть в примечаниях. Читать только в таком порядке.

Взгляд Ильи на несколько сцен из «Что-то, что мы можем построить» (и на одну сцену после, ссылки в прим.). В программе: невыносимо сильная тоска по своему официально-признанному партнёру на всю жизнь, поддерживающие, но слегка растерянные друзья, мамаджерская энергия Юны Холландер, Скотт, внезапно осознавший, что он второстепенный персонаж в чьей-то ещё более безумной истории, и короткая поездка в Калифорнию по Очень Скучным, Абсолютно Будничным, Совсем-Не-Романтичным Причинам (он же — эпилог).

Илья и Шейн заново ищут путь к себе и друг к другу после того, как Илья пытался покончить с собой.

«Наверняка Шейн никогда не простил бы Илью, если бы тот покончил с собой. Конечно, Илья бы никогда этого не сделал. Только если бы у него совсем не осталось выбора». Спустя два года после того, как ему диагностировали депрессию, Илья начинает задумываться о самоубийстве.

Сорок восемь человек поднялись на борт чартерного рейса из Роли. Очнулся в больнице Саванны только один. Илья Розанов — несгибаемый капитан «Кентавров» Оттавы. Теперь он ещё и единственный выживший в трагедии, которую НХЛ предпочла бы представить как кризис в сфере PR, а не как массовую гибель людей. Сломанное тело, команда, ставшая призраком, — и он сам оказывается в центре корпоративного заговора, подпитываемого кровавыми деньгами.

«Barstool Sports Canada» сообщает, что капитан «Монреаль Метрос» Шейн Холландер начал брать уроки русского языка у своего новоиспечённого одноклубника — российского юниора Сергея Довонченского. (У Ильи есть кое-какие мысли на этот счёт. Ни одна из них не отличается особой доброжелательностью.)

Чета Холландеров усыновила мальчика из России, и теперь у них два сына, два подающих надежды хоккеиста - Илья и Шейн - и все просто чудесно, пока братская привязанность не становится чем-то иным.