Девушка не помнила как вышла с ледяного дворца, не помнила как села в роскошный экипаж, не помнила своих мыслей, не помнила как набирала ванну, но помнила жуткую боль в руках и кровавую ванну.

Его милый Лоне теперь только его , Лоне он не даст не одной живой душе его коснуться или причинить боль даже если ему потребуется убить

— Обожаю когда ты устраиваешь мне истерики, похож на ревнивую любимую жёнушку.

Илюша взялся за волосатую ногу и потянул, не понимая на что он надеется Кирилл резко подтянул к себе ногу, тело Ильи поволочилось за ней, после дотащил его до своего уровня и прижал к себе. Илья увидел как по животу Кирилла прошла волна от прикосновения с ним, он тут же покраснел, но не сопротивлялся. -Знаешь, Илюша, я давно кое-что хотел.

Новый игрок входит в игру, не понимает, что в ней делать и как играть, но позже он проникается в тяготы сия места. Кровь. Боль. Бесчисленные потери товарищей. Таким игроком и является Винишко, ей только предстоит привыкнуть к этой рутине в раундах и вливаться в омут беспрерывного горя... Но вдруг вопрос «А что, если...?». А что, если встать за штурвал и задать нужный курс кораблю? А что, если монстры на самом деле тоже имеют личность? ... Она точно справится?

Ванити захотелось приготовить мяса, но её запасы иссякли. Начинается раунд, и она замечает мясистое тело в военной форме.

Конец жуткого месяца – это ничего. Никто особо взрослый не радуется возможности одеться в какие-то костюмы и ходить по другим домам, выкрикивая вышедшим на порог хозяевам эту мирную фразу «Сладости или гадости!», а те и не против поделиться с маленькими детишками сладостями. И именно сегодня, перед днём, в котором происходит подобный ритуал, Кулкид совсем забыл про Хэллоуин. Вот прям совсем! И что же теперь он будет делать? Как выкручиваться?

Они всего лишь случайно зацепились крыльями. Просто Сандей всегда погружен в бездну своего одиночества. Сугилит использует свою бездну как оружие. И ранит. Разумеется, ранит. Сандей не против.

Авантюрин замирает над изуродованным телом. Запах специй не перебивает смрад крови, густой и тошнотворный. Художественно разложенные внутренности больше напоминали натюрморт, чем останки человека. — Изысканно, не правда ли? - голос Рацио, бархатный и холодный, словно лезвие скальпеля, прорезает тишину. В глазах профайлера – отблески чужого безумия, отражение самого Веритаса. Он видит узор, сплетëнный из кошмаров, чувствует, как доктор тянет его в эту бездну, — Почти как ты, Авантюрин…

Робин совсем немного стесняется своих желаний, но не когда дело доходит до их выполнения. Бутхилл сказал бы, что ничего не стесняется, но ему все равно никто не поверит.

Доктор создал вирус, погубивший весь Тейват в считанные месяцы. Оставшиеся предвестники - Арлекино, Тарталья и Панталоне, собрали вокруг себя выживших, стараясь понять природу вируса и найти антидот. Однако, заражённые прорвались через ледяную баррикаду, уничтожив весь лагерь. Панталоне единственная, кто смог убежать из этого хауса, ошметки плоти и крови по всему коридору, растерзанные тела рядовых и двоих предвестников. Из помещений, где ещё не побывали инфицированны осталась только лаборатория

—Я же и вино могу вылить тебе на голову. Делец поставил бокал на стол, всё-таки вино слишком дорого, чтобы выливать его на голову одного наглого доктаришки.

Панталоне в который раз сотрясался от кашля, заваривая себе горячий чай. Не хотелось признавать, но Дотторе был прав — он все же заболел.

-У тебя было желание… желание рисковать, но оно разожгло в тебе такую страсть, что ты сейчас сгораешь дотла… пожалуй я заберу себе такое обжигающие желание…

Ожидая опаздывающего на гонку Бутхилла, Аргенти в третий раз посматривает на часы. Самоуверенный соперник — Авантюрин уже на месте, а мужа всё нет и нет, хотя время давно перевалило за полночь. Ещё и пробка, растягивающая задницу, давит, сводя с ума... Куда же он запропастился?

Увлекшись игрой с незнакомкой с нечитаемым выражением лица, Авантюрин не заметил, как поставил на кон свою задницу. Его задница такого отношения ещё долго не забудет.

— Мой маленький принц чем-то встревожен? — Совсем нет. Цифера играет с монетками и наглеет, Мидеймос гладит Циферу, ведь он не против.

Несмотря на холодное отношение Дотторе ко всему, у него вызывает симпатию Панталоне, в которого, кажется, он влюбился

— Зачем ты просишь моих слов, если сам обо всем догадался? — Хочу, чтобы ты признал поражение. Панталоне чувствовал чужую хватку на своем запястье, знал, что при желании он спокойно раздробит кости, но вместе с тем прекрасно читал чужие эмоции даже через острую маску, чувствуя оттого свое превосходство перед Богом. Надолго ли?

Когда Тарталья только вступил в Фатуи, первым, что он услышал от Панталоне, было: «какой хороший мальчик», а вторым — «не будешь слушаться и придётся тебя наказать». На одиннадцатого Предвестника эти слова произвели немного другой эффект…