Что делать, если город погряз в заражённых, а надежды на спасение всё меньше? Похоже, единственное, что остаётся сделать, это смириться со своей судьбой. Но Леон Скотт Кеннеди и его напарница явно придерживаются другого мнения и находят шанс даже в подобных условиях.

Он не знает, кого пристрелит быстрее – чокнутого хирурга-фанатика, пустившего на органы по меньшей мере половину сельских детей, или острую на язык напарницу. Уже который год их тандем держится на волоске, и он вот-вот порваться грозит. У их отношений конец всего один: смерть. Открытым остается вопрос «От чего?». Либо она ему пулю в висок пустит, либо он её отымеет до смерти.

Быть может, забыться и с головой утопать в человеке лучше, нежели выносить все в одиночку. Даже если это способно разрушить обоих

Леон Кеннеди дал слово старому другу. Всего лишь присмотреть за его взрослеющей дочерью на время отъезда. Казалось бы, простое дело. Но он и подумать не мог, что милая девочка, когда-то рисовавшая ему единорогов, превратится в главное испытание его жизни. Ее уловки, ее взгляды, ее прикосновения — все это было продуманной атакой на его самообладание. Он держался из последних сил, пока однажды утром не проснулся прикованным. Сопротивляться было уже бессмысленно. Оставалось только пасть.

Кайрос (с греческого языка) – идеальный, неуловимый момент, который всегда наступает неожиданно и который создает благоприятную атмосферу для действий или слов. // Кассандра понимает, что Леон чуть ли не все для их разговора подстраивал, и чувствует себя полной дурой оттого, что не осознала этого сразу.

Вирус в присутствии самки сказывается на Леоне немного ... странно.

Знакомый запах духов теперь кажется объёмнее, будто проникает в самую глубь его лёгких, заключая в тиски из воспоминаний. Это не просто аромат знакомой женщины, это нечто более личное и настолько же болезненное: они не были парой в привычном понимании этого слова, но всегда ощущались ближе, чем кто-либо. А по-настоящему близкими людьми Леон мог назвать лишь тех, кто выжил в том аду вместе с ним и разделил горечь утраты.

Леон несколько дней не выходит на связь. Его возлюбленная Жюли ночи напролёт проводит на маленькой кухне в ожидании звонка. Когда телефонная трель наконец разрывает тишину, на смену страху приходит обжигающее тепло встречи. Но утро приносит новые тревоги: Жюли получает приглашение на благотворительный вечер. Литераторы со всей страны соберутся в одном месте, однако компания-организатор не вызывает у Леона доверия. Чем обернется этот прием и какую цену придется заплатить Жюли в чужой игре?

Леон провалил миссию и стал прислужником культа, обращающим кандидатов особым способом — до появления на его алтаре необычного агнца.

Месяцы, проведённые порознь, всё же не спасают от навязчивых воспоминаний друг о друге. Леон впервые после расставания возвращается в вашу некогда уютную совместную квартирку, но сталкивается с полностью переделанным под творческую студию помещением... И тобой.

— Это, что, мое нижнее белье? Серьезно, Кеннеди? — Они упали из твоей сумки в раздевалке. — И ты, конечно же, как истинный джентльмен, решил их… украсть? — она не знала смеяться ей или плакать. — Господи, мой напарник оказался каким-то грязным извращенцем. Леон имел наглость выглядеть оскорбленным. ||| Или немного о древних ритуалах ухаживания сибирского волка за ядовитой змеей.

Ох, дорогой использует знакомый прием, как довести меня до бешенства. Этот наигранный, спокойный тон подействует на тех, кто плохо его знает. Делаю шаг вперед и ставлю колено на край стула. Ничего. Таких нужно долго «разогревать».

Она — аналитик ФБР, оказавшаяся в аду без подготовки. Он — агент, который обещал ее найти. Дважды. Их разделяют решетка, орды зомби и Виктор Гидеон, который снова и снова забирает её у него из-под носа. Она - не задание. Она — единственное, что имеет значение.

— Заседание… двадцать седьмого, да? — Леон на Мишель оглядывается, не дожидаясь её ответа; из него, в конце концов, бы был отвратительный муж, если б день рождения жены он забыл. — Подбрось идею, тебе что подарить, м? — Всё, что мне от тебя нужно, Кеннеди, — будущая бывшая подкидывает подбородок в притворной браваде, и тот жест Леон знает получше даты её рождения. — Это развод. Невеселая усмешка царапает горло: — В таком случае… это будет твой худший день рождения, солнце.

Живой человек, лишенный разума – страшнее, чем мертвец.