Солдаты Черного течения появились так же тихо, как взмах крыльев нимф Золотого Ткача. Фаенон успел лишь схватить мотыгу, чтобы ударить двоих из них, пока кто-то сзади не рассек его спину. Неудобно большие крылья лишь мешают ему. Боль настолько сильная, что в глазах потемнело на пару дорогих мгновений, за которые ему успели сломать крыло, оставив висеть его жалким грузом. AU, где у всех есть крылья, а Фаенон внезапно узнает, что он омега

Каждый раз история повторяется. Набирает другие витки и пытается достичь своего логичного завершения. Каждый раз реальность ломается. Пусть люди забывают все уже произошедшее, прошлое все равно догоняет их. // Или же Мидей начинает видеть осколки своих предыдущих жизней в новом цикле реальности.

Выходец из забытой деревни Фаенон отправляется в священный город, чтобы поступить на службу в городскую охрану, набраться опыта, а потом посетить главный храм божества, которому он поклоняется с раннего детства. Но юноша с меткой в виде солнца на шее еще не знает, что великий Мидеймос, бог войны и раздора, тоже наблюдает за ним.

Фаенон отправляется на задание вместе с Мидеем, полный решимости продолжать притворяться бетой, несмотря на приближающуюся течку. Однако течка всё же начинается в самый неподходящий момент. Мидей заботится о нём.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

В день, когда на Амфореусе закончились циклы, когда наступило «завтра», Спаситель не находит для себя места в новом мире.

— Гиацин нас прибьет. — Или Аглая, — чересчур радостно добавил Мидей. — Или Аглая, — совсем безрадостно повторил Фаэнон. Или: совместное посещение купален с горячим (буквально) божеством имеет последствия.

— Мы наверняка были товарищами на поле боя, прикрывали спины друг другу, верно? — Мидей рассуждал с прежней маленькой улыбкой, которая играла в уголках его губ, пока он стоял по левую сторону от Касланы и смотрел на тот же вид. Нервы Касланы до этого натянутые как струна, наконец-то натянулись до предела и порвались. По его щекам скатились две одинокие слезинки и упали вниз на каменную плитку.

Во время особенно тяжёлого сражения с отпрысками титанов Фаенон получает серьёзное ранение, приняв удар на себя.

У Фаенона вьются волосы. Мидей замечает. Сначала не верит. Потом действует.

Фаенон смотрит на него ненасытно, скользит взглядом по телу, будто проводя по нему грубыми мазками, и особенно долго задерживается на красных линиях татуировок, словно пробует их взглядом на вкус. В голубых глазах нет ни капли сомнений: только жгучее влечение и яркое, почти азартное пламя соперничества. Уголки губ Фаенона хитро приподнимаются. Что ж, в языке Каструм Кремноса нет подходящих слов, чтобы отказаться от вызова.