У Мегуми самомнение выше крыши и пиздецкое выгорание. А теперь ещё и придётся на протяжении долгих месяцев в совместном туре терпеть Сукуну – ходячую катастрофу, что олицетворяет все самые худшие стереотипы о рокерах. Но быть может, если смотреть куда-то дальше своего носа, можно осознать, что первое впечатление бывает обманчивым, и найти что-то важное. /музыкальная AU с рок-группами, enemies to friends to lovers, слоубёрн (иногда раздражающе слоу) с кусочками стекла, но хорошей концовкой/

- Вообще-то, есть один, - Мегуми выливает все содержимое из плошки в сковороду. - Выпьешь со мной? Как друг.

— А это ты верно подметил. — Сукуна скалится, обнажая заостренные клыки. И ведёт сомкнутой ладонью выше. /// или AU, в которой Сатору никогда не спасал Мегуми, и он вырос в клане Зенин.

... ты улыбался мне. (AU: где под действием проклятия Мегуми, каждый раз засыпая, попадает в тело своей родственницы из далекого прошлого)

- Раскрой, блять, глаза, - он смотрит на осколки плавающего в луже дерева скейта, а только потом поднимает взгляд на пацана.

Дрифт прочно скреплял эмоции и воспоминания пилотов, перемешивал их между собой, соединял мостом на весь период управления. Абсолютная синхронизация, работающая в обе стороны, равномерно распределяла нагрузку тяжёлой машины на мозги. Из последствий такого сближения – зависимость одного пилота от другого. И гудящая пустота в сознании, если эта связь обрывалась.

Неизвестный шаман использует технику, чтобы заточить Сукуну во временной петле, а Мегуми рядом случайно затягивает вместе с ним. Теперь они вдвоём в поисках решения, как выбраться в реальный мир.

Мегуми скрипнул зубами. — Я не такой, как ты. Сукуна рассмеялся — по-настоящему, от души. — Как же ты в этом уверен. А я вот вижу, как ты держишь себя за горло. Ты хочешь отпустить. Хочешь… почувствовать, каково это — ударить по-настоящему. Признать, что ты тоже способен на разрушение. Ты ведь не герой, Фушигуро. Ты просто не решился признать, кто ты есть на самом деле.

Видеться с другом отца каждую их попойку— его спасение и самообман.

— А ты, значит, тот самый придурок, у которого член в татуировках? Мегуми с громким звуком выплеснул воду, которую буквально секунду назад набрал в рот с намерением выпить. — Пап, блять, — закашлявшись выругался Мегуми. — Какого хуя? — Татуированного, очевидно. [Сборник драбблов]

Мегуми не знал, когда все началось. Может, с самого рождения с ним было что-то не так. Как и любой ребенок, он боялся темноты, одиночества, того шкафа в углу комнаты со старыми дверцами, которые то и дело приоткрывались с противным скрипом. Мегуми знал, монстры там — куда ты не смотришь. Вот только он не был готов к тому, что самый сильный его кошмар поселится с обратной стороны век, прячась в чертогах его разума.

Не привязывайся. Не сближайся. Не становись любовниками с тем, с кем работаешь. Мегуми проебался по всем фронтам.

Он тут никому не по зубам. У него татуировки по всему телу в доказательство, что самое отбитое зло во вселенной, которое почитает такое же отбитое зло. Люцифер по душу Мегуми.

- Да что ты, и что еще тебе можно? - Сукуна слегка пьян, поэтому диалог его забавляет. Хотя он бы и трезвый обязательно ответил то же самое. - Подписывать документы от своего имени, курить, водить машину, трахаться со взрослыми мужчинами, ходить в клубы, прогуливать пары. - Мегуми смотрит в открытую. Сукуна задерживает дыхание. - И что из этой взрослой жизни нравится тебе больше всего? - Трахаться. - Мегуми пододвигается чуть ближе, Сукуна отодвигается назад.

Все идет по плану, но план не тот...

Казалось, где-то глубоко в разуме Юджи Сукуна сейчас скучающе скалится, водит когтистой рукой по воздуху и показывает Мегуми: «Смотри, вот одна, а вот ещё одна, и ещё, и ещё»; «я знаю, что ты чувствуешь меня, пацан»; «я знаю, как ты меня чувствуешь — ну-ка, ну-ка, а хочешь больше?»; «а хочешь — как?» «Только попроси».

Этот потемневший взгляд ему знаком. Мегуми знает, о чем он. И что за ним следует.

Как бы он ни был рад вновь увидеть Мегуми – на самом деле это худшее, что с Сатору могло произойти здесь и сейчас. Ему отчаянно хочется своего ребенка обнять – но гораздо сильнее хочется сделать все, чтобы его отсюда прогнать. Потому что еще слишком рано. Потому что здесь, в посмертии – Мегуми не место.

— Без понятия, почему ты за мной сталкеришь, но уверяю, — смотрит в глаза напротив, замечая в них вспыхнувший огонек веселья. — Если продолжишь, я тебе так уебу, что ты забудешь собственное имя. Ухмылка становится шире и пакостнее. Настолько, что Мегуми уже не уверен, звучат ли его слова так же злобно и угрожающе, как он этого желает. — Свое-то возможно и забуду. Но вот твое - никогда. Мегуми зло хмурит брови. Какой же, блять, отвратительный.

Задание простое – найти цель и убить. Проблема только в том, что цель у них одна и та же.