Оказывается, что даже на Объездной, в этом... не самом цивилизованном месте, есть кинотеатр. Автокинотеатр, как узнал Вайз от Цезаря. Кино Вайз любил, а ещё была необходимость как-то отблагодарить Лайтера за помощь с дверью, что они достали из каверны. Да, дверь должна была быть непременно из опасной зоны, ведь когда-то там стоял ресторан. И не просто ресторан! А знаменитый! В общем, дверь-то они достали, но Лайтер, без какого-либо смущения, поинтересовался, а где же благодарность за помощь?

Осложнение или новая привычка? Впрочем, и то и другое волновало Вайза одинаково сильно.

– Лань Чжань, ты нанял меня только для того, чтобы наказывать людей за неуважение ко мне? – Нет, – сказал Лань Ванцзи. – Это побочный эффект. – Зачем ты меня нанял? – Потому что ты знаток своего дела и очень опытен, – сказал Лань Ванцзи, – и я доверяю тебе помогать мне в работе. (Потому что с тобой все проще, и потому что я чувствую, что без тебя мне не хватает какой-то части самого себя). – А тебе втайне нравится быть стервой по отношению к людям, – добавил Вэй Усянь с хитрой ухмылкой.

Не думал Вэй Усянь, что когда‑либо окажется в подобной ситуации. Старейшина Илин, очнувшись в чужом теле, помнил лишь холодную сталь клинка, которая пронзила его сердце, когда он удержал Цзян Яньли на месте. Он помнил слёзы своей дорогой шицзе, крики Цзян Чэна и взгляд Лань Чжаня - взгляд, который он, пожалуй, больше не хотел видеть ни в посмертии, ни в новой жизни. Что если Мо Сюаньюй призвал Вэй Ина уже после всех событий в новелле. Когда правда о Цзинь Гуанъяо раскрылась.

Последние четыре месяца Лань Ванцзи пребывал в раю. С маленькой оговоркой, с легкой горечью на кончике языка... но однозначно в раю. А затем его будто сбросили в ад, если тот может состоять не из обжигающего пламени, а изо льда, которым покрывается сердце Ванцзи. Наверное, чего-то такого он и ожидал с того момента, как дядя процедил сквозь зубы: – Вэй Усянь дал согласие на брак.

Пивз думает, что это чертовски забавно - сажать зачарованную омелу по всему Хогвартсу. Угадайте, кому поручено убрать её?

В мире, где каждый, кто тебя любит, оставляет на твоей коже след, у Вэй Ина всего два таких следа. Оба — от его родителей, которые умерли более десяти лет назад. Ни одного — от приемных родителей, брата и сестры или друзей.

— Действие! Давай! Не Хуайсан не упустил шанс. — Я хочу, чтобы ты поцеловал Лань-эр-гунцзы. Вэй Усянь разинул рот. Он лишь смутно заметил, как Цзян Чэн выплюнул полный рот вина куда-то влево. Не Хуайсан ухмыльнулся. — В губы, — уточнил он. (Или, Вэй Усянь, Не Хуайсан и Цзян Чэн играют в правду или действие в Облачных Глубинах).

Сердце Вэй Ина поет только для Лань Чжаня. (Модерн!ау, где Вэй Ин и Лань Чжань — соседи и лелеют к друг другу отнюдь не дружеские чувства.)

Дружба проверяется временем, терпением и… одним неудачно удачным комплиментом.

Обычный ритуал в канун Дня святого Валентина должен был стать лишь невинной забавой для скучающих слизеринцев. Но одна неверная фраза Блейза Забини на латыни — и обычное видение в поисках суженного заменяется на сияющую связывающую нить. Теперь Гарри Поттер и Драко Малфой связаны не только многолетней враждой, но и магией, которая не терпит расстояний.

Люди продолжают подмешивать любовные зелья Аврору Гарри Поттеру. Целитель Драко Малфой продолжает бороться с последствиями, пока ему не становится все труднее и труднее смотреть, как Гарри влюбляется во всех, кроме него.

Этот сглаз делает человека немым, пока он/она не поцелует того, о ком мечтает. Разве Гарри не повезло, что он влюблён в Драко Малфоя?