Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

— Придумал бы отмазку поубедительнее, прежде чем приходить, если уж так стесняешься того, зачем ты здесь на самом деле. Хотя, можно ли тебя винить? Человеку сложно юлить перед лицом своих настоящих желаний, не говоря уже о том, чтобы найти убедительную причину для их отрицания. Его снисходительный тон раздражает. — Каких еще желаний? — Твоих, Ровер. — Глаза хитро сужаются, губы снова изгибаются в улыбке. — Ты ведь пришел ко мне не просто так.

Он начал не цикл, а открыл новый путь, который начал иначе, и завершится он счастьем

— Я умираю? — Ты носишь под сердцем ребенка. — Я... что?

Хайтам дарит Кавеху волнительное тёплое чувство в груди и совсем крохотное чудо, занявшее собой весь мир.

Прошлое никогда не исчезает бесследно. Иногда оно возвращается - в голосе, прикосновении, в выборе, который нужно сделать. Даже если память молчит до последнего.