У них всего четыре часа до съёмок «Snow Man». Четыре часа в Токио, где никто не знает, кто они. Без стаффа. Без камер. Без права на ошибку.

Все считали его самым красивым мужчиной на планете. Тэхён же считал, что самое красивое — это Чонгук и палка, покрытая зелёным лишайником, где-то во Франции.

«Каждый человек хранит воспоминание о первом поцелуе. Не о детском невинном чмоке в юном возрасте, а о том самом, который уже можно считать настоящим по праву и статусу. Каждый имеет право на этот первый поцелуй, даже если он является чем-то незаконным и запретным. Когда есть запреты, их всегда хочется нарушить, не так ли?» История длиной в четырнадцать лет… О том, как могло бы быть.

— Что ты несёшь, Чонгук? — Тэхён не удивлён, только вот слышать всю эту грязь в свою сторону неприятно. — Майки твои эти блядские, — продолжает Гук. — Нет другой одежды? Нахуя ты их таскаешь всё время и демонстрируешь бицепсы? Для кого? Я видел! Для арми? Они и так в обмороке. Кого ты там пытаешься соблазнить, Тэхён? Кого, отвечай?

Тэхён боится той высоты, что начинается за краем устойчивой опоры. Но Чонгук убеждает его, что за склоном, с которого они взлетят, сразу начнётся бескрайнее небо, а значит, и бояться нечего.

— Ты специально надел на эфир эти штаны с блядскими шнурками? Я просил же тебя утром переодеться. — Отвлекали? — хитро смежает веки Тэхён, превращая глаза в узкие щели. — Отвлекали? Так ты думаешь, это происходило?

— А давай снимем видосик для арми? — внезапно предлагает Тэхён, доставая телефон. — Давай, только вынь салфетку, как дурак сидишь, — отвечает Гук. — Неа. Ты ведь помнишь, что значит в аниме кровь из носа?

Два выходных, обещавшие тишину и покой, оборачиваются марафоном запрещённого контента: блогер Тэхён фиксирует всё — от бокалов саке до самых интимных выражений лица мужа, а Чонгук пытается хотя бы раз за эти дни получить внимание без объектива. Между перелётами в первом классе, пледами, пижамами, трюфельным соусом и играми на грани приличий они продолжают любить друг друга так, что никакая разлука, ни камеры, ни десятки концертов не в силах это испортить.

Тэхён нагло хмыкнул и приблизился к мочке уха, на которой в идеальный ряд от большего к меньшему располагались серебряные колечки. Он провёл языком по прохладному металлу и низко, хрипло начал петь в ушную раковину Чонгука, задевая её губами: — If you wanna be animals.

Они отключили трансляцию. Но что же было дальше?