Сокке нравится, как Зуко выгибается под ним и кусает кулак изо всех сил, лишь бы не застонать в голос. Он старается сдерживаться – это в его характере; он же Лорд Огня и все такое. Но Сокка не сдается так просто – он знает, Зуко может быть громким. В конце концов, он все еще Зуко – порывистый, вспыльчивый и эмоциональный. И Сокка хочет довести его до пика – всегда доводит. Особенно когда у них есть достаточно времени, как сейчас.

Сокка знал дирижабли Народа Огня разными и, возможно, все еще не может привыкнуть к молчаливому умиротворению и отсутствию охраны сейчас. Особенно на столь важном судне – самого Лорда Огня. Особенно у дверей в каюту – самого Лорда Огня. Сокка толкает приоткрытую дверь и заглядывает внутрь.

Сокка не должен на него так смотреть. Зуко беременный, и это всё меняет. Но каждый взгляд на округлившийся живот, изменённую походку, расслабленную улыбку становится пыткой, от которой невозможно отказаться.

– Давай я помогу, – Сокка точно сейчас не спрашивает, поднимается на коленях и Зуко сглатывает, видя эти мышцы. – Не нужно, скоро пройдёт. Первые дни течки всегда такие, ты ведь знаешь. – Я знаю. – Сокка наклоняется ближе, и его запах ударяет в ноздри. Зуко непроизвольно подаётся вперёд, и это нельзя не заметить. Губы Сокки растягиваются в медленной, слишком довольной улыбке. – Поэтому и предлагаю.

Всё начинается довольно невинно — разве Сокка виноват, что кто-то на рынке подарил ему что-то, потому что он намекнул, что именно благодаря ему Зуко в последнее время так счастлив? Абсолютно нет. Виноват ли он также в том, что слухи почти сразу же вышли из-под контроля, и теперь все думают, что он муж Лорда Огня? Вероятно, да.

Взрослые Сокка/Зуко. Лорд Огня считался мастером, идеально владеющим своим духом, телом и стихией, но с одним человеком держать свое пламя под контролем ему всегда удавалось с трудом.

Возможно, Сокка все же вернется в эту чайную – ради чудесного вида. Он сейчас об интерьере, конечно, а не об одном угрюмом официанте, который пытается сжечь взглядом и краснеет самым очаровательным образом.

Практически каждый раз, когда Сокка вот так вот топил его тело в своих мучительно долгих ласках, он забывался, терял голову и в итоге… В итоге его пальцы, созданные для того, чтобы извергать разрушительное пламя, начинали искриться, а дыхание становилось поистине обжигающим. Его стихия брала верх прямо в момент их единения.