Тисс отвлекается за ужином, принцу же такое пренебрежение этикетом не нравится.

Одна неосторожная фраза приводит ко второй, а та - к поцелуям.

— Сорвать злость на вас? Как вы себе это представляете? Разбить о вашу голову вазу? Ударить вас? Завалить обвинениями? — Можете попытаться. — Чтобы потом меня вывели отсюда в цепях? Нет уж. Моему положению это сейчас точно не поможет.

— Не желаете присоединиться? Ночь располагает к интересным беседам. Настоя хватит на двоих. Ещё здесь есть несколько видов варенья, ягоды и… — Тай бросил взгляд на поднос, слегка прищурился и усмехнулся, — и что-то ещё, по всей видимости тоже сладкое. Тисс задумалась над предложением принца. Было в нём что-то странное, но и в то же время интригующее. Она не могла не согласиться с тем, что подобные беседы бывают увлекательными.

Тисс поймала себя на том, что хотела увидеть его как можно скорее. Хотела, чтобы он вновь не сдержал себя, ведь она себе такого порыва позволить точно не могла, хоть и, к своему стыду, хотела бы.

— Покажешь мне свои любимые места в Эсшае? Или хотя бы во дворце. Не знаю, много ли у нас будет свободного времени. «Покажешь?! Опять он за своё?» — Почему вы себе такое позволяете? Кажется, мы с вами не настолько близки. — Разве? Ладони Тая мягко сомкнулись на талии Тисс. Она охнула от неожиданности и обернулась. — Мне кажется, мы уже давно достаточно близки, Тисс.

Признаваться себе в своих желаниях было страшно. Страшно, но и в то же время так нужно. Полностью расслабившись в его руках, она дала волю чувствам, попыталась стереть границы, собой же установленные. Она ясно осознавала, что позволяет ему это всё не потому, что так надо, а потому, что так хочет. Сама.

Тай взял Тисс за руку, но она потянула его обратно, не давая уйти от ответа. — Скажи. — Мне нечего сказать, Тисс. — Врёшь. — Обвиняете принца во лжи, леди? — Если и так, то что?

Тай улёгся с дальней стороны кровати и отвернулся на другой бок, укутался одеялом. Тисс бросила на него взгляд, на разметавшиеся по подушке волосы, на едва торчащие из-под одеяла мраморно белые в лунном свете плечи. Несколько минут она не сводила с него глаз. Ожидала, что что-то сделает? Но ведь он сказал, что не прикоснётся к ней. И Тисс была уверена, что он своё слово сдержит. Значит, этот шаг должен быть за ней.

Вдали показался берег. Сердце Тисс тянулось туда, хотелось как можно скорее увидеть Нариальма. Поделиться с ним своей болью. Он то поймёт, он всё почувствует без слов...

– Позволяешь мне расчесать тебя? Не боишься, что я сверну тебе шею? – Ты можешь попробовать. Но последствия не заставят себя ждать.

Даже в худшие времена может расцвести что-то по-настоящему красивое.

«Очень плохая отмазка», — понимает он. — «Страшно в тот момент было всем. Так почему же ты, Всадник Апокалипсиса, сейчас стоишь именно в её комнате?».

Мать Жизни считает, что люди слабы. Тут она, конечно, права. Но все же у людей есть замечательная способность, которой порой не хватает бессмертным - чувствовать. Голод существовал тысячи лет, а вот жить начал совсем недавно. Он всегда стремился чувствовать, но дать ему это смогла лишь она. Он сделал ее сильной, вложил ей в руки меч. Она научит его быть человеком - но это не значит, что сделает его слабым.

С каждым новым днём Вики всё лучше узнает Чуму, а позже бесповоротно влюбляется в неё. Чувства и любовь способны вынести многое, но смогут ли они противостоять самой жестокой войне небес?

— Эпистат начал охоту, — ухмыльнулся Сет.

— Не отставай, шезмочка.

Глаза Сета загорелись алым, как кровь тех, кто посмел причинить его Меренсет вред.

Эва использует (не)привычный Сету метод в попытке научить его доверять

А когда я подрасту, ты меня заберешь?