Небольшие истории к «Гомофобу для гея». То, что не получилось впиндюрить в основной сюжет.

Тайлер — самовлюблённый и надменный бабник, который уж очень хорош собой. Мид — дружелюбный и открытый гей, у которого язык без костей и назойлив, как муха. Первый — абсолютный гомофоб, всем сердцем презирающий геев. У второго правило: «Ни в коем случае не влюбляться в натурала!» И всё было бы хорошо, если бы не одно но: как-то раз их судьбы пересеклись…

Продолжение истории необыкновенной любви… Как будут развиваться отношения между геем и гомофобом? Сможет ли Мид заполучить у столь закрытого человека как Тайлер полное доверие к себе? Сможет ли Тайлер, не смотря ни на что, полностью принять свои чувства к парню? Сможет что-то или кто-то разрушить их отношения? Или же для этой любви нет преград, и она окажется воистину подлинной?

Женя резко открыл дверь, испытывая страшное желание сделать что-нибудь с человеком по ту сторону, взиравшим на него из-под растрёпанной русой чёлки. Он так и не определился, что именно: укусить, пощекотать или просто встряхнуть — мало ли, вдруг при физическом воздействии получится переключить на другой режим. Как старое радио, которое транслирует помехи.

Скобочкин готов на всё, чтобы сдать ЕГЭ. Даже если этого нет в демоверсии. Или сказка о подставном ученике и мальчике, который хотел триста баллов.

На заявку: "Мой сосед в общаге - ярый гомофоб. Постоянно треплется о том, как "ненавидит пидарасов". Знали бы вы, как ночью, задыхаясь, он просил трахать его глубже..."

— У тебя с психикой всё в порядке? — И кто у меня об этом спрашивает? — не остаюсь в долгу, и следующее предложение само спрыгивает с языка: — Пидор с цветной резинкой на голове?

Виктор и Ладислав никогда не ладили между собой, хотя причина, чтобы сойтись, у них была. Оба парня — страшные гомофобы. Но однажды им приходится засомневаться в собственной гетеросексуальности, и тогда же окружение предстаёт перед ними совсем в ином свете.

Если лучший друг просит притвориться его бойфрендом, чтобы обмануть бывшую жену, будет подло отказать ему в помощи. Но играя слишком долго, можно случайно вжиться в роль... История двух натуралов слегка за 30, не предполагавших, чем их задумка обернется.

— Удачного дня, господин Годжо, — он развернулся, махнув рукой на прощание, и направился прочь. Кому кому, а таким как этот самовлюбленный тип, точно нельзя давать свои контакты. Иначе дело будет дрянь.

— Сатору, — голос стал чуть ниже, обретая свою неповторимую интонацию, которая заставляла Сатору замирать. — Ты помнишь, что сегодня обещал быть хорошим мальчиком и не перечить мне? Под ладонью что-то заинтересованно дернулось. Сатору чуть покраснел, а в глазах вспыхнул такой ослепительный восторг, будто зеркало поймало луч солнца и направило его прямо в лицо Сугуру. — Да, — почти шепотом произнес он. — Я буду, Сугуру…

Артем провел горячим членом по пылающей от удара щеке, сдвинул немного крайнюю плоть и коснулся головкой кровоточащей ранки на распухшей губе Сергея, собрав несколько капель крови на бархатную кожу мужской разгоряченной плоти. Серёгу била дрожь, дыхание стало неровным. Артем чуть отстранился и прошептал: - Давай, малыш, оближи его...медленно...- возбуждение нарастало в его голосе. Сергей, переборов отвращение, аккуратно облизнул головку и почувствовал вкус собственной соленой крови на языке.

Две вселенные, которые никогда не должны были встретиться. Один живет Американской мечтой, с образом золотого парня. Второй — простой парень из хрущевок Урала, у которого скелетов в шкафу больше, чем можно представить. Они абсолютно разные для общего мира, но у судьбы на них свои планы.

Совершенно бедовая история. Казалось бы, хуже уже некуда, но нет, хуже только начинается. С одной стороны демонюга Луганов, с другой цербер Келлер, а еще есть красавчик Окс – спасение или только большее бедствие? До окончания школы осталось двадцать дней, но глупая шутка Кружанского превратит их в ад. Череда тяжелых драматических событий, которые снежным комом начинают своё вращение с первой главы и проносятся через всю историю, утрамбовывая и всю троицу, и тех, кто оказался рядом случайно.

Семён и Антон, пережив череду тяжёлых драматических событий, апофеозом которых стала ночь выпускного, решают уехать из родного города и начать новую жизнь. Но так ли это просто – оставить все в прошлом? Что, если прошлое уже рыщет по следу, чтобы снова ворваться в их жизнь и устроить новые испытания? ‎Но если однажды ты решился жить, то тебя уже ничто не сломит.

С одной стороны аристократичный и надменный Артур Келлер, с другой стороны мускулистый и хамоватый Диман Луганов. А между ними рыжий – с языком без костей и вертлявой задницей. – И как нам решать уравнение с тремя Х? – А вот так: Х + Х + Х = непролазная Ж. – «Ж» у тебя как раз таки пролазная, Кружанский! – И вообще, хватит вертеть у меня перед носом своим… уравнением!

Сказ о том, как старшеклассник Артем втрескался в тату-мастера и пытался с этим как-то разобраться.

Отношения и то, куда они сворачивают между соседями по лестничной клетке в обычной хрущёвке. Один этаж, три квартиры, три человека. Первый — гопник самых честных правил. Второй — танцор и модель. Третий — неразблокированный персонаж для первых двоих. За окном — зима. В груди — пожар. Интересов — столкновение. Как найти свою любовь и при этом сохранить все зубы? Как получить своё, когда своё сопротивляется? И как выжить в воде, если ты не умеешь плавать?

Все в нашем и соседних районах знают Раму. Точнее, все знают, что если видишь Раму, вести себя надо тихо, вежливо, а лучше вообще сразу перейти дорогу и ухуярить от него подальше. Только вот после очередной вписки две недели назад Рама начал на меня странно коситься. Я всё пытаюсь понять причину, да нихуя не помню: на той вписке я нажрался и проснулся на диване в чьей-то комнате весь в засосах.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.