Каков на самом деле вкус смерти? Может, заржавевшее железо или запекшейся кровь. Нет ни надежды, ни желания, ничего — только сдавливающий грудную клетку страх и бесконечный гул субмарины. Но так странно, ведь оказаться на незнакомом корабле тоже самое, что шагнуть в пустоту. Здесь было все иначе, и пахло не так, как Саймон привык. И это либо окончательные галлюцинации перед смертью, либо последняя стадия безумия.

Саймон не хотел рассказывать о том, что происходило с ним до попадания на Эриду. Но просыпаясь в очередной раз после ночного кошмара и видя рядом Грейса, он позволяет себе раскрыть часть истории

За несколько недель до старта Райланда Грейса переводят во временное жилье на Байконуре — под усиленную охрану. В трейлере стоит только одна кровать. Ева Стратт называет это эффективным решением. Райланд называет это терпимым. Никто из них не называет это своим именем.

У Райланда есть тату. У Рокки тоже. В разном смысле, но вместе с тем — все таки в одном.

Четыре раза, когда Эдриана, кажется, искренне раздражал Рокки, и один раз, когда такого не произошло. ИЛИ: swap AU, где Эдриан и Рокки — люди, работающие на Земле на Еву Стратт во имя спасения мира.

Рокки и Эдриан решили создать семью, теперь, когда Рокки благополучно вернулся домой. Но из-за пережитой Рокки травмы они слишком истощены, поэтому смогли отложить лишь одно небольшое яйцо. Они знакомят новорожденного с Райлендом, когда тот вылупляется, и тот с радостью их принимает. Когда пара называет Райленду имя своего драгоценного маленького эридианца, Райленд превращается в протекающий космический объект. Что может быть ценнее той благодати, которая спасла Эрид?

Космос как могила

Прошло почти 27 лет с тех пор, как Ева Стратт заставила Райланда Грейса подняться на борт «Аве Мария» и отправила его навстречу смерти ради спасения человечества. Тем временем Команда проекта «Аве Мария» вели безнадежную борьбу с остывающим солнцем и собственными демонами, пытаясь убедиться, что к тому времени, когда экипаж сможет отправить решение на Землю, еще будут люди, которых можно спасти. Точно в срок зонд возвращаются на Землю Или: земля наконец получила сообщения от Грейса

Здравствуйте, Доктор Грейс. Я бы написала: «Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии», если бы не знала наверняка, что вы никогда не прочтёте его, да и здоровье сейчас занимает последнее место в таблице ваших приоритетов. Вы сейчас на Тау Кита, на миссии в один конец, а я пишу это, сидя в камере, и ничего кроме этой самой камеры это письмо не увидит. И всё же, я решила написать вам.

Райланд Грейс просыпается в космосе...и он не один. Все три участника проекта "Аве Мария" просыпаются на пути к системе Тау Кита.Один из них не знает кто он.Все ответы которые им нужны здесь,в глубине межзвёздного пространства.Онр просто пока этого не знают

“— и мистер Грейс фактически взял на себя всю вину за меня, и, честно говоря, мне немного не по себе…” “— Как, говоришь, зовут твоего учителя?” Или, другими словами, Райланд Грейс и Тони Старк встречались в колледже. Все было хорошо, пока 20 лет спустя в дело не вмешался Питер Паркер. С этого момента все пошло наперекосяк.

Райланд Грейс проснулся в космосе... и он не один. Все три члена команды «Аве Мария» проснулись на пути к системе Тау Кита. Один из них не помнит, кто он такой. Все ответы, которые им нужно найти — здесь, глубоко в межзвёздном пространстве. Они просто ещё этого не знают.

Грейс никогда не признавался себе, что едва выносил одиночество. И страшно представить, что бы с ним случилось на этом корабле, не встреть он Рокки. У Аве Марии нет шумных соседей, из неё нельзя выйти и прогуляться до кафе на углу. Есть только плотный металлический корпус, отделяющий внутренности корабля от пустоты и холода остальной вселенной. Как ни красивы звезды, их холодный свет едва ли смог бы заменить тепло настоящего общения.

(«А остальное не важно» — англ.) До Эрид — четыре года полета и поле непаханое межкультурной коммуникации.

С годами, по мере того как лето становится прохладнее, а зима — суровее, имя Райланда Грейса все чаще звучит в церквях, мечетях, святилищах, храмах, синагогах и во всевозможных общинах по всему миру, больших и малых.

— Что за предмет. Вопрос, — спрашивает он, указывая на пистолет, приставленный к моему горлу. Конечно, он и понятия не имеет, что происходит. — О, это? Это… земное устройство… генератор счастья, — почему ложь дается мне так легко?