Занка ненавидел себя за то, что даже в таком состоянии Джаббер его возбуждал. Избитый, с прокусанной губой и покрасневшими глазами, жалкий — он всё ещё был так же красив, как три года назад. Столкнувшись взглядами, Джаббер впервые увидел в голубых глазах столько ненависти. Он помнил злобу в драках, но сейчас в Занке было что-то иное. Холодное. Почти возвышенное. Садистский ангел.

— Ты закончил, Джаббер? — вмешивается Момоа. — Не понимаю, что ты в нем нашел. Он слабак. — Джаббер открывает рот, и Занка боится слов, которые вот-вот вырвутся наружу.

Энжин замечает первым. Его глаза распахиваются от изумления, и он завороженно смотрит, не в силах отвести взгляд. Занка ничего не говорит, просто позволяет ему рассмотреть десять великолепных серебряных колец, украшающих его пальцы, словно они всегда были там.

Занка старался скрывать свою любовь к декоративной косметике, но если бы он знал, что именно она станет катализатором его отношений с Джаббером, то вывалил бы всю свою коллекцию ещё месяцы назад.

Джаббер не должен был умирать первым. Это нарушало все негласные правила их извращенной вселенной.

When I get home, I’m gonna love you so well.

И мозг Занки отключается. Абсолютная пустота. Потому что… что? Как такое возможно? Всё не может так закончиться. Это не может быть моментом, когда Джаббер просто перестаёт замечать его.