- Гэгэ, ты совсем измотал меня, я хочу спать, - Вэй Ин прекрасно знает, что это не сработает, но каждый раз продолжает говорить что-то в этом духе. Словно проверяет. Ванцзи лишь коротко выдыхает в ответ и перемещается на кровать, присаживается в нескольких сантиметрах от Вэй Ина и почти удачно делает вид, что собирается вытащить юношу из кровати.

- Не сегодня, сладкий~, - Вэй Ин только усмехается и вновь тянется за алкоголем, отпивая много и охотно. Он бы взял мужа с собой, да вот только Ванцзи ужасно не любит подобные места и людей в них. А ещё алкоголь, из-за которого пару раз юноше приходилось буквально утаскивать - выносить - мужчину на себе. Эксперименты экспериментами, но нельзя постоянно наступать на одни и те же грабли.

Мужчина совершенно случайно попал в это место - на одном из корпоративов Ванцзи неосторожно глотнул сок, который на поверку оказался лёгким алкогольным коктейлем. То, что было дальше, лучше не вспоминать на трезвую голову.

Усянь усаживает мужа на траву, где уже разложен плед. Усянь заботится о том, чтобы Второй Нефрит не запачкал без надобности свои одежды. Такую чистоту нельзя смешивать с грязью, как с физической, так и с духовной. Но Вэй Ин позволяет себе пошлости, прекрасно осознавая, что они не испортят мужа. Усянь тянется к кустам, выуживая из-за завесы листьев небольшую корзину. Она заботливо прикрыта тканью и Ванцзи не может рассмотреть, что находится внутри.

- Странно видеть тебя здесь, Хань-Гуанцзюнь~, - улыбка, мягкая и какая-то вымученная, касается губ Старейшины Илин. Он чуть подаётся вперёд, внимательно глядя в глаза напротив. Ванцзи совсем не изменился - холодный, суровый взгляд, от которого хочется скрыться. Вэй Усянь этот взгляд мужественно выдерживает. И даже не использует привычное фривольное обращение.

Вэй Ин никогда не умел нормально прятать сигареты. Один раз он оставил их прямо на столе, непредусмотрительно прикрыв первой попавшейся под руку книгой. Что-то из философии, кажется, Усянь такое никогда добровольно читать не станет.

Он протягивает сведённые руки, наблюдая за тем, как на них аккуратно ложится лобная лента. Ванцзи всегда завязывает узлы крепко, поэтому иногда на запястьях остаются красные полосы. Но Вэй Ин совсем не против, так даже лучше - как ответное слово тем шрамам, что скрываются под белоснежными одеяниями Второго Нефрита.

- Лань Чжань, я ведь пошутил, ты действительно не против? - Усянь прищуривается, смотрит в глаза, добавляет своей интонации хитрости и лукавости. Если бы Второй Нефрит проделал подобное, то в этом не было бы ничего странного. Но позволить...Вэй Ин сдерживает вздох. Он сам без раздумий разрешал Ванцзи контролировать, но в ответ никогда не просил того же.

- Прекрати, - мужчина отворачивает голову, стараясь скрыть едва заметный румянец. Нельзя произносить такое вслух, пусть и на практике они порой делают очень и очень неприличные вещи. Нельзя озвучивать.

Вэй Усянь уже привык практически все праздники встречать без Ванцзи - что поделать, он человек деловой, важную должность занимает и не может пренебрегать работой ради праздников. Зато когда мужчина возвращается, Усянь не может отделаться от вороха дорогих подарков и чужого внимания.

За века своей долгой, животной жизни, они особенно остро научились чувствовать запах человеческой крови, безошибочно обнаруживая очередную жертву и уже через пару минут оставляя после себя лишь остывающее тело. Им неведома человечность, они полностью забыли то, кем были до своего перевоплощения в кровожадных убийц.

- Лань Чжань, - Усянь выдыхает имя одними губами, откидываясь на подушки, когда чужое лицо моментально оказывается в опасной близости. В глубине янтарных глаз разливается сталь, а руки прижимают запястья мужа с такой силой, что пора бы зашипеть и недовольно вскрикнуть.

Время от времени Старейшина вытаскивал Второго Нефрита в город и, не получая отказа, самым наглым образом сгружал на Ванцзи покупки. И как только не пачкались эти белые одежды? Усянь всё ещё не знает, возможно это одна из секретных техник Гусу. Или же грязь настолько неблагопристойна, что старается держаться подальше от Второго Нефрита.

- Потерпи, - мягкий голос звучит где-то в районе уха и Вэй Ин послушно кивает, прикрывая глаза и стараясь расслабиться. Слишком странные ощущения, непривычные, сильные. От них хочется скрыться, им хочется поддаться, выгибая спину и чуть приподнимая бёдра. Усянь вновь позволяет тихому стону сорваться с губ, когда пальцы Ванцзи задевают особенно чувствительное место.

Сердце Усяня пропускает удар. — О нет, Лань Чжань, — Вэй Ин не всегда был догадливым, отнюдь не всегда, но взгляд Ванцзи и его слишком крепкое держание за чашку ещё раз указывает на то, что ничем приятным это не сулит.

— Лань Чжань? — юноша хмурится, но решает поддаться такой странной просьбе. Странной лишь потому, что с порога. За окном темно, свет выключен и Усянь прикрывает глаза, чувствуя, как теряется ощущение пространства. Ничего плохого или напрягающего в этом нет, хотя Вэй Ин едва ли может сказать, сколько в длину их коридор. Шагов шесть? Может чуть меньше. Или больше, вопрос хороший.

Свет софитов такой же родной, как и корпус флейты под пальцами. «Проклятая флейта», как часто её любят называть журналисты. Усянь на это лишь смеётся — самый обычный инструмент, безопасный и благостный. Абсолютно безвредный. Да и Вэй Ин по большей части тоже. Но люди слишком строго относятся к тому, чего не понимают.

У сильных рук всегда высокая цена. И стон, что с губ сорвался, не отчаянный, но всё ещё с опаской, как будто волшебство в секунду испарится. Не важно, сколько боли было в прошлом, сейчас ей места больше нет.

Девушки часто кидали взгляды на холодного и, что скрывать, весьма красивого и статного человека. Но раз за разом натыкались на вежливую сдержанность и немногословность, от которой скрипело на зубах. Серьёзно? Столько внимания, а он сидит весь такой невозмутимый и даже, видимо, не думает о том, чтобы оказать ответный знак внимания.

— Так не пойдёт, Лань Чжань, придумай что-нибудь конкретное. Или хочешь, чтобы мы выбрали вместе? — Усянь слегка прищуривается и невозмутимо тыкает мужчину в бок, зная, что за этим не последует испепеляющий взгляд и холодный тон.