Андресу стоит сказать Найроби, что она не права, что Мартин сказал правду, а Андрес раздавил её как жука. — Единственная правда – реальность, — возражает Мартин, с фальшивой улыбкой на лице. — И я тебе это объясню. Смотри. Ты любишь толстяка. Толстяк любит меня. Ну а я, — говорит он, но больше не смотрит на Найроби, потому что смотрит прямо на Андреса. — Я никого не люблю. И именно поэтому ты меня ненавидишь. Или альтернативная версия событий последних двух сезонов, если бы Берлин был жив.

Мартин сломлен, а Андрес - его якорь.

Берлин и Палермо входят в Банк Испании вместе, и они никогда не чувствовали себя счастливее... пока не происходит первая перестрелка. [из источника: он не видит яркого света, он живёт в сплошной анархии вечной темноты. au в котором андрес выживает в монетном дворе и командует ограблением банка испании, а мартин полностью слепнет]

Кажется, будто всем - абсолютно всем - прижилось то, что Берлин и Палермо выглядели и вели себя, как пара. Потому что они, на самом деле, это делали - кроме тех случаев, когда это правда считалось - поэтому все в банде коллективно решили подшучивать над Мартином.

соулмейт!ау, где где у каждого где-то на теле написаны последние слова его родственной души.

Алкоголь – единственное, что помогает мне отвлечься. Револьвер в коробке под кроватью – единственное, что меня успокаивает.

Почему из всех дверей в мире Берлин оказался именно напротив этой? Для него самого ответ был очевиден. Что случилось со злосчастным одним процентом? И какую роль он играл против оставшихся девяноста девяти? Никакой. Абсолютно никакой. - Возвращаться в прошлое не может быть хорошей идеей, - заключил Мартин. - Неет, - протянул Андрес, по-своему ухмыльнувшись, — Это наше будущее, cariño, наш план.

Андрес не любит Рождество, а у Мартина это любимый праздник, который он привык отмечать в кругу семьи. Что будет, если в один день Мартин решит отметить Рождество с Андресом?

Каждый раз, когда мне больно, я вспоминаю его лицо. Это честно. Так я никогда не забуду его, ведь боль я чувствую постоянно.

Токио использует громкий шум как прикрытие, чтобы приоткрыть дверь - ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в комнату. Палермо сидит в постели, ноги и большая часть его туловища прикрыты одеялами. Берлин сидит позади него у изголовья, обхватив руками верхнюю часть тела Палермо, подперев его бедра под одеялом, и, похоже, он физически поддерживает его. Палермо вздыхает и опрокидывает голову на плечо Берлина, когда тот трогает его грудь ладонью. Просто Берлин и Палермо заботятся друг о друге.

Мартин пьян, потому что он всегда пьян, но ему нужно вернуться домой.. и нет человека лучше Андреса,который мог бы его туда доставить.

Берлин медленно развернулся и посмотрел на человека, который говорил. Это был он. Мартин был намного худее, но более загорелым и все еще прекрасным в глазах Андреса.

Андрес переусердствовал с грязными словечками, и Мартин не слишком хорошо отреагировал.

Мартин не хочет с ним разговаривать, не пускает в свою комнату, не садится рядом, а если рядом – единственное свободное место за столом – забирает еду и уходит в другую комнату. Игнорировать не получается только на занятиях, где они оба рассказывают банде план. Мартин – спокойно и сосредоточенно, Андрес – возбуждённо и вдохновлённо. Но когда он пытается приблизиться к Мартину – тот отходит подальше, а когда пытается коснуться – бьёт по рукам или уходит от прикосновения.

У Профессора оставалось пять часов. Кадры по новостям только доказывали, что, где бы Серхио сейчас не находился — им он помочь не сможет. Но Мартин не будет портить все из-за паники какой-то там Токио. Не для этого он принял предложение Профессора, не для этого закрылся в Монетном дворе Испании и стал главным в ограблении наравне с Берлином. Хотя насчет последнего тот бы поспорил.