Розовый — это мечта, которую ты хочешь разделить с другим человеком. Мечта, которая обязательно сбудется, если ты перестанешь бояться, та, которая может тебя засмущать, но в конце стопроцентно подарит тебе кое-что важное. Нежность, как у лепестков сакуры.

Оказывается, у одного из них было все, а у другого — совсем ничего. И попробуй угадай здесь, кто именно из этих двоих живёт в детском доме, а кто пришёл туда волонтёром.

У Тэхёна проблемы с законом, и, кажется, с кармой, иначе он не может взять в толк, за что ему это всё.

Тот факт, что у парня его брата-близнеца оказался свой собственный брат-близнец, кажется Гуку невероятно забавным. Но если Чон однажды влюбился в Кима-младшего, это не значит, что он сам должен заинтересоваться Кимом-старшим. Ким Тэхен абсолютно не в его вкусе (и Гук не признается себе, что чертовски хочет встать перед ним на колени).

Первым, что сказал Тэхену новый босс в его первый рабочий день, было: «Не смейте влюбляться в меня, мистер Ким». Офисное AU, где Чонгук — вредный исполнительный директор, Юнги закатывает глаза, а Тэхен (не)много заебался.

Ким Тэхен — везунчик по жизни. У него замечательная любящая семья, верные друзья, он недурен собой и не обделен талантом, а еще его альфа совсем не видит в нем омегу. Но кто сказал, что счастливым можно быть только с истинной парой?

они подходят друг другу, как какао и маршмеллоу. или AU, в которой Тэхен — саунд-продюсер, Чонгук — преподаватель танцев, и они замужем друг за другом. сборник драбблов по вселенной Nothing like us (https://ficbook.net/readfic/5963668)

— Глядя на твою кислую рожу, начинаю думать, что я на ебучих похоронах, а не на мальчишнике. Разве не у тебя завтра типа «самый счастливый день в твоей жизни»? Тэхен вымученно тянет вверх уголки губ. — Я уже не уверен, хен.

— Эй. До следующей пятницы?

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Момент, когда Земля окончательно остановилась и все вселенные разом бесповоротно схлестнулись в одном человеке, Чонгук помнит очень отчётливо. (Он знает, что не должен позволять себе тонуть в этом чувстве. Но это именно то, что он делает).

Пак Чимин на протяжении трёх месяцев наблюдает за своим преподавателем по литературе из окна. До недавнего времени всё было хорошо, но в один прекрасный вечер ему пришло сообщение с незнакомого номера. Неизвестный: Ты хоть яркость убавь на телефоне. Слишком заметно.

— Знаешь, больше всего на свете я бы когда-нибудь хотел ощутить себя действительно дома, — потому что «дома» — это где безопасно; «дома» — там, где укутает чувством уюта. Дом — это место, где тебя всегда кто-то ждёт. А у Юнги дома нет.

Чонгук только что завершил отношения, длиной в несколько лет, и вдохнул полной грудью. И, нет, спасибо, ему не хочется новых знакомств, нет желания смотреть на чьи-то дикпики и отвечать на вопросы в духе «ты сверху? сколько у тебя сантиметров?». Всё, что ему нужно сейчас — это сопливый сериал, банка мороженого и зефирки. Хренова гора блядских зефирок, от которых его задница должна будет обязательно слипнуться, потому что при таком раскладе никто не сможет на неё посягнуть.

- Скажи "люблю",- меня просили в Риме, На языке народа своего!- И я назвал твое простое имя, И повторили все вокруг его. (Расул Гамзатов)

У каждого из них есть вечная любовь к музыке, и первая — друг к другу.

— Я хочу посвятить эту песню самому важному человеку в своей жизни. Эй, предназначенный… — Тэхён перехватывает гриф гитары покрепче и они начинают играть, пожалуй, самую известную свою песню. — Пошёл ты к чёрту, соулмейт,— поёт он и широко улыбается.

Солнце уснуло, встретимся скоро.

У Юнги после абьюзивных отношений проблемы с доверием, но Хосок уверен: его тепла хватит, чтобы согреть их обоих.

Образ того самого принца, который любит джаз и балладную музыку, длинные пальто, комфортные свитера и плёночные фотографии, не оставил ни шанса плюшевым сердцам девочек, которые любят умных, образованных и организованных, а не шебутных любителей погонять мяч и выпить пива. Одному из таких вот, последних, кстати, тоже ни хрена не оставил. И его гетеросексуальности, за которую тот так отчаянно держался всё это время, кажется, тоже.