В Болгарии есть традиция: в полночь гасится на несколько минут свет. Когда все гости остаются в темноте, можно целоваться даже с малознакомым гостем - праздник сохранит тайну новогоднего поцелуя. Ну или не сохранит ;)

Резервники в глазах Комаэды — такой же мусор, как и он сам. Всего лишь жалкое основание чего-то большего. Так почему же каждую ночь он так послушно отдаётся одному из них?

Пока остальные ученики мирно спали в своих домиках, Нагито медленно умирал не столько от голода, сколько от безразличия с их стороны.

Хаджиме твёрдо решил, что этот день они проведут вдвоём с Нагито у них дома. Это мало отличалось от их обычного времяпровождения, но и резервный не считал эту дату какой-то особенной, поэтому не заморачивался и строго запрещал Комаэде что-то задумывать.

Так как же все-таки лучше признаться в любви?

После неудачной попытки суицида, Нагито, просыпается в доме, но уж точно не в своём доме.

Ключ в замке проворачивается, возвращая Хинату в реальность. Что, Нагито уже вернулся? Не прошло и десяти минут, с чего бы вдруг тот так быстро? Комаэда стоит на пороге, полностью закутавшись в свой плащ. Ну, конечно, почти зима на дворе, а он вышел в футболке и легкой старой накидке, очевидно, что тот замерзнет. Хината уже хотел съязвить по этому поводу, только вот, из-под плаща донесся жалобный писк, и парень так и застыл с полуоткрытым ртом. Это что еще за номер?

Хаджимэ уже сбился со счёта, в который раз Нагито прокрадывается к нему в домик. Каждый раз он твердит себе, что сможет сказать «нет». И каждый раз забывает об этом.

Нагито Комаэда - ужасный неудачник, не любимый обществом и самим собой. Но даже у такого неудачника как Нагито - есть собственный лучик света. Собственный Ангел Хранитель. Глоток свежего воздуха, в этом грязном мире.

Он любил его до боли в горле, до крови из носа...

Запереть Комаэду одного в холодном помещении? Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Вот только никто не учёл, что у абсолютного счастливчика абсолютно слабое здоровье.

Хината мягко гладил Комаэду по волосам, пока тот лежал у него на коленях. И резервный бы вообще не жаловался, если бы всё было столь мило и просто.