— Что, опять поругались? — как бы между прочим спрашивает мама. Сергей неоднозначно хмыкает и пожимает плечами. Он в принципе ни с кем никогда не обсуждает их с Модестасом отношения, а говорить об этом с матерью кажется и вовсе странным. — И как ты только умудрился с таким как он связаться? — спрашивает она. С таким как он, говорит она, и Сергей не может сдержать усмешку. С истеричкой, легче сказать. Будто бы он сам это не понимает, что там, с детства понимал. [modern!AU]

Белов вспомнил поджарое тело литовца, покрытое золотисто-бронзовым загаром, его мышцы, которым бы мог позавидовать каждый спортсмен, его влажные медные волосы, небрежно зачёсанные назад. Он вспомнил и то, с каким рвением кинулся Модестас доставать уколы у американцев, чтобы облегчить боль Белова в коленях, и с какой нежной, почти материнской заботой поглаживал их, проводя по ним шершавыми пальцами. А как он ощетинивался, когда Гаранжин критиковал Сергея!

«Сергей, никогда не будет команды только из таких как ты.» Что за бред? Модестасу было настолько смешно от этой фразы, что даже после тренировок он невольно ни с того ни с сего прыскал со смеху. На самом деле, он был бы очень рад, если бы вся команда состояла из одних Беловых. Или только из него в паре с Пауласкасом. Но это только глупые мечты, которым не суждено сбыться. Сергей никогда не станет личной командой только для него. Для Моди это было бы лучше любых побед. Сергей. Только его Сергей.

Модестас спустя три недели наконец-то вернулся из Литвы назад в Москву, где его уже ждёт его сероглазое чудо по имени Сергей. Проведённое дома время лишь воодушевляет и подталкивает к размышлению о том, что было бы неплохо снова куда-то уехать, пока сезон не начался. Но уехать вместе.

-Мы не будем об этом говорить. -Конечно нет. Только о твоей ноге, Серый.

Модестас любит Белова. Эта фраза царапает душу, но не больно, не со скрежетом и капельками крови, а царапает до щекотки, до странного трепета под ребрами. В такие моменты, когда осознаешь смысл слов до каждой клеточки души, представляешь покрасневшее взволнованное лицо Модестаса, его взгляд, воинственный, но с предательской робостью в глубине, понимаешь, что зал и Гаранжин подождут. Не нужно слышать стука баскетбольных мячей, когда собственное сердце превращается в такой же мячик.

Модестас очень хочет обнять лучшего друга, разделить с ним победный миг, но в момент триумфа не находит его рядом.

Для Белова Модестас - это взрывная смесь. Если бы в школе Белов учил химию, он бы, наверняка, вспомнил название и соединил все его черты в одну единую короткую формулу. А для Паулаускаса Белов - это крепкая ладонь, сухие пальцы с выпирающими венами, переплетающимися синеватыми дорожками, это забота и преданность, это ощущение тепла, чего-то родного.

– Устал? – не к месту спрашивает Модестас и – тянется убрать со лба темную прядку. Серега улыбается чуть – взгляд теплеет, и так да, значительно лучше. На себя, вон, похож. – Немного. // Снова - о Сереже и Моде. Броманс на грани фола в пяти действиях.

В Библии написано: "мужчина не ляжет с мужчиной".

Под впечатлением от реального факта биографии Сергей Белова и Модестаса Палаукаса. Как решить конфликт, если оба не понимают, чувств другого? Если один- взрывная смесь характера и бьющих через край чувств, а другой- стена холодного спокойствия?

— И что с нами будет теперь? Белов с радостью бы ответил: "Ничего".