эмма, прикрыв глаза, подпевала на сломанном английском, но рэй уже давно к такому привык. он лишь усмехался, стучал по рулю в такт песне и краем глаза наблюдал, как красивыми струящимися волнами развевались рыжие-рыжие кудри, как блестели зелёные глаза её, полные любви к этой непростой, но замечательной жизни.

Казалось всё могло повернутся иначе, если бы не этот букет ромашек

Эмма солгала им. Нагло и жестоко обманула, говоря, что всё в порядке.

- Куникида, осторожно! - только и успел выкрикнуть Осаму, едва завидев красных огонек взрывчатки, лежащий у них на пути.

Повторяется, почему-то всё снова повторяются. Вновь выстрел и тело любимого на руках.

Ночь, с необъяснимым явлением напарника в 00:01 ночи.

Как научить себя жить, потеряв всё? Никто не знает, даже Какаши. Особенно Какаши.

А что если бы Себастьян не встретил Чеса по дороге ? Что если бы его просто не существовало бы ? Что если бы однажды ниточка державшая юношу на земле оборвалась ? -Себастьян , ты уже целый час торчишь в ванной ...СЕБАСТЬЯН !

Казалось, сегодня от неё было ещё больше шума, чем обычно. Леви солгал бы, сказав, что его это злит.

Всё самое плохое не приходит раскрытым

Я искал тебя. Заглядывал во все магазины. Прилавки хранили твой запах тёплого смеха и сухого вина. Куда ты сбежала, забрав с собой всё счастье, всю радость? Где ты спряталась, милая? Наверняка, продолжаешь присматривать за мной из-за угла, верно? Своими хитрыми, таинственными тёмными глазками. Наверняка, продолжаешь помнить, но почему не возвращаешься в наш хрупкий мир, милая? Меня всегда беспокоили твои бинты.

Когда Дазай целуется, во рту остаётся привкус мятных леденцов. А Акико ненавидит эти конфеты

Фэн Мянь и Мадам Юй пережили войну.

Не Минцзюэ редко показывает свои теплые чувства к кому-либо или чему-либо, но для его сводного брата Не Хуайсана переполняющее желание защитить и побаловать иногда ломает всю видимость.

Он чувствовал себя затравленной лисой - гонимой отовсюду, искалеченной, избитой.

Лань Сичэнь был воплощением смерти. Люди не вызывали в нем интереса, очередная жертва не могла пошатнуть непоколебимость холоднокровной жестокости, пусть даже это был ребенок, впервые за все время существования. Однако именно это дитя вдруг оказалось тем, кто смог показать тепло света и вывести из этой бесконечной тьмы. Лань Сичэнь должен был осознать, кто он такой и что нужно сделать. Только вот что делать, если он не мог поднять косы и забрать жизнь существа, подарившего прозрение?