Они оба впервые чувствуют себя по-настоящему важными.

- Я не извращенец, чтобы для меня это было нормой! Вокруг столько женщин, а он раздвигает ноги перед другими мужчинами - такими же извращенцами, как и он сам. Я должен был за это по головке его погладить? Он должен был быть готов к тому, что ему могут набить ебальник за такое поведение, так что я не виноват. Меня тошнит от таких людей, а он позволил себе... - Чонгук впервые за все время говорил уверенно, глядя в разъяренные глаза следователя. - Вставай.

И ведь всё-таки нет ничего плохого в том, чтобы хотеть нравиться людям. Даже если за помощью придётся обратиться к самому популярному парню их универа, ну, тому самому, что до недавнего времени даже не знал, как зовут Ким Тэхёна — неудачника, ботаника, лузера, который, впрочем, готов, засучив рукава, стать охуенным.

— Кто же она, Ваша тайная герцогиня? — спрашивает со смехом Хосок. Тэхён внимательно смотрит на него, выдавая: — А Вы как думаете?

Каждую неделю Тэхён ходил в клубы… Или в бары. На самом деле, место и время суток никогда не имело значения. Тэхёну всего-лишь нужно было притвориться сильно пьяным, чтобы какой-нибудь «хороший» альфа подошёл к нему и узнал, в порядке ли он. И чтобы после исключительно из хороших побуждений, сгорая от желания воспользоваться беззащитным телом, отвёз в дешёвый мотель. Система всегда работала исправно. Но однажды даже она дала сбой в лице Чонгука. В лице альфы, который действительно хороший.

Отправляясь в небольшое путешествие в Бразилию, Чонгук даже не подозревал, чем для него это может закончиться. Шумная вечеринка, чьи-то жаркие поцелуи, страстная ночь, а после возвращение домой. Только вот дикий ужас и даже нервный смех охватили Чонгука, когда он узнал с кем он переспал в жаркой Бразилии, и кто отец его будущего ребёнка — известный в Корее певец Ким Тэхён.

— Я даже отсюда слышу, как урчит твой пустой живот. Не делай из меня идиота, — рявкает в конце альфа, теряя терпение. Если незнакомец сейчас же не слезет с этой чёртовой ёлки, то стае ничего не помешает всем вместе повалить дерево. — Увы, природа сделала всё за меня! — Что? — Только идиот будет стоять без одежды, голый, и требовать омегу спуститься. Никакого приличия, — Чонгук крепче обнимает ствол ёлки, но взгляда от волчары не отводит.

— Знаешь, почему Запад называют «Диким»?

Отправляться в деревню накануне первого полнолуния в качестве совершеннолетнего — такое себе удовольствие. Тэхен хотел провести его в красивом месте, рядом с красавчиком-однокурсником. Без шуток его родительниц о том, что ему нужен хороший альфа с рабочими руками. А они будут, ведь новый вожак стаи молод, холост и горяч. И по совместительству - это Чон Чонгук. Парень, который не давал маленькому Тэхену песок есть, показывал живущих в водоеме неподалеку лягушек и таскал мамины пирожки с кухни.

— Мы можем продолжить экскурсию в более приватной обстановке? — Мы можем продолжить экскурсию на мне. AU, где Тэхён — турист, а ещё противник курортных романов, и Чонгук — самый сексуальный гид на острове Крит, с которым Ким впервые в жизни проебался.

Одна маленькая случайность приводит к очень пузатым последствиям.

Грёбанную практику на его третьем курсе педагогического явно придумали в аду, ибо только сам Дьявол мог счесть замечательной идеей запихнуть Чона в детский лагерь к выводку из тридцати тинэйджеров и… – Эй, Ким, что, блять, твой шайтан опять забыл рядом с моими детьми?!

Сделав глоток холодного пива, Хосок, усмехнувшись, говорит ему: «Действие. Напиши ему в Директе, что ты бы с ним сделал, всё равно не ответит и не просмотрит». А Чонгук, да, крашит самого популярного парня из их универа, конечно, но сегодня тоже до чёртиков пьян.

— Не боишься подходить, когда у меня ствол заряжен? — не смотрит на альфу, вновь отпивая. — Ну так я могу помочь избавиться от напряжения, — ухмыляется Тэхён, ладонью накрывая чужое накачанное бедро. Ползёт рукой выше, почти подбираясь к паху, но темноволосый ставит стакан на стол, выговаривая чёткое: — Если тронешь без разрешения, — немного наклоняет голову, поворачиваясь лицом к Киму, — я прострелю тебе яйца, — и ухмыляется, когда чужие руки поднимаются в примирительном жесте.