Пять раз, когда Майор Гром увидел рисунки себя в блокноте Дубина. И некоторые, честно признаться, даже не должен был увидеть.

История о том, как Дима переехал к Игорю, а тот даже заметил не сразу.

— А что тут, собственно, происходит? — удивляется Димка. — Ты что, с дуба рухнул? — Зайцева хихикает, довольная такой шуткой. — Вроде не первый день в отделе, а все еще не в курсе, как проходят ставки? — Но Игорь еще ничего не успел натворить! — с неким смятением восклицает Димка. — Не успел в очередной раз преступить черту закона настолько, чтобы его сегодня уволили, верно? — О, — Зайцева ухмыляется, — сегодня мы ставим не на его увольнение, а на поцелуй с Разумовским.

Гром Сережу вытаскивает, Сережа не сопротивляется.

Зарисовка о кошмарных снах и комплексе бога.

Космический корабль опускался прямо в Неву, зацепив часть набережной — гранит рушился и стонал под нагрузкой. Гром медленно положил недоеденную шаверму на поребрик и достал телефон. Перед ним явно был кандидат на самого тупого туриста сезона.

Серёжа любил держать все под контролем. В длинном списке его проблем, болезней, триггеров и фиксаций пунктик «контроль» стоял чуть ли ни на первом месте. Неожиданности выбивают из колеи, приносят с собой панические атаки и нервные срывы. Четкое расписание приносит покой. С Игорем Громом расписание никогда не работало.

Разумовский и Гром. Сцена в казино с двух точек зрения. Надежды и страх, планы и сомнения. Одна спасенная жизнь и одно рукопожатие, которое так много изменило.

Он действительно замечательно рисует. Слишком академично, возможно, на профанский взгляд Игоря, пытающегося начеркать в углу листа нелепую угловатую собаку. Но замечательно.

Игорь смотрит на молодого человека перед собой и не может увидеть в нём психа, сжигающего заживо целые семьи. Разумовский пьяный, до невозможного грустный с этими своими глазами побитой собаки и мягкий, совсем не гений-миллионер или чокнутый линчеватель. Гром вздыхает, откладывает разнос на потом и прячет папки с уликами куда подальше. Тут крики и мордобой не помогут. Тут надо мягко. Спокойно.

После ареста Чумного Доктора Дима не спит три недели.

Свет города и луны падает справа, обрисовывая поверх громовских плеч Венеру. И от Игоря веет чем-то таким же возвышенным, античным. Серёжа тянется к божеству и касается пальцами щетины, шрамов. Обводит подбородок, поднимается и целует медленно, тягуче, показывая, как надо.

— Сергей, ты должен меня услышать, — Гром уперся твари в лоб, не давая вертеть головой. — Сопротивляйся, я помогу. Ты сильнее, раз столько лет протянул с одержимостью. Сопротивляйся!

Майор Игорь Гром отличался особо крепким черепом и невероятной удачливостью. Так что удар бутылкой шампанского по голове хоть и отправил его полежать, но сознания не лишил. А от услышанного сбивчивого монолога адреналин ударил в голову, заставив подняться и действовать. Через полминуты он одной рукой придерживал наливающуюся шишку, а другой - придушенного Разумовского, и пытался понять, что делать дальше. (закончен, но однажды может перейти в состояние "в процессе" и превратиться в макси)

– Я правильно тебя понимаю: ты поцеловал его, думая, что он тебе врежет, но он поцеловал тебя в ответ, и ты был так взволнован этим, что ударил его сам, первый, а он тебе потом тоже вмазал? – Да... – обречено простонал Дима, прикладывая замороженную кукурузу к разбитой губе. – Это не смешно, Юль! – Очень смешно! – хохотала Пчелкина. //История о самой неловкой на свете попытке выразить свои чувства.

Птица появился, когда Сережа больше всего в нем нуждался. Птица всегда защищал и оберегал его, пока тот не встретил Олега. Теперь Олег занимает все мысли Сережи. Но Птица не готов с этим смириться.

AU без Чумного Доктора, в котором Игорь Гром ещё не знаком с Сергеем Разумовским, а доблестная полиция Санкт-Петербурга обращается за помощью к миллиардеру.

— Зови второго, — терпеливо говорит Игорь одно предсмертное молчание спустя, смотрит внимательно, ждет. Сережа морщится, кося куда-то в сторону. — Он не хочет, — в итоге выдает тот. — Говорит, ты ему вломить собираешься. — Правильно говорит, — кивает Игорь. — Давай-давай, мне на него орать легче. На мгновение в голубых глазах напротив мелькает истинно громовское упрямство, и тут же затягивается обреченной позолотой.

пельменские посиделки у Федора Иваныча всегда ощущаются домом

— Что-то ты зачастил к нам, кстати. Волкова забрать охота? — Иг, отъебись, — закатывает Сережа глаза. — Сказал же, время надо. — Да какое время, вы полгода уже вокруг друг друга цаплями ходите, — возмущается Игорь. — И ладно бы ходили где в другом месте, так вам обязательно именно в моей квартире. Я на вашу драму в первые ряды не записывался. — В следующий раз куплю тебе попкорн. >сборник драбблов