Уилл — соцработник, который помогает Ганнибалу смириться со смертью дочери. Объединяющий их травматический опыт понемногу перетекает в более тесную связь.

AU в котором Ганнибал делает Уиллу предложение руки и сердца в первой серии. И по какой-то причине Уилл соглашается.

Когда Ганнибал больше не в состоянии вежливо игнорировать дружеские ухаживания Франклина, он обращается за помощью к Уиллу.

Получив довольно графическое письмо от находящегося в заключении Ганнибала, Уилл требует объяснений. Дальше события развиваются неожиданно. Разумеется, Ганнибал Лектер способен превратить рисунки мужских членов в искусство.

— Уилл, — представился он. — Ганнибал, — вежливо кивнул тот. — Я немного удивлён, что вы остановились, — не смог удержаться Уилл, стараясь придать голосу максимально непринуждённый шутливый тон. — Откуда вам знать, что я не маньяк-убийца? Ганнибал посмотрел на Уилла, хотя всё его внимание осталось сосредоточено на раскинувшейся впереди дороге. — Что ж, — серьёзно произнёс он. — Шансы, что сразу двое серийных убийц одновременно окажутся в одной машине, довольно невелики, вам не кажется?

Когда Уилл уходит, Ганнибал целует его на прощание. Каждый раз. Но Ганнибал ведь эксцентричный. И богатый. И европеец. Так что, возможно, это ничего не значит? Как бы там ни было, Уиллу нравится.

Оригинал написан по kinkmeme-заявке: «После того, как Ганнибал пырнул Уилла ножом, тот в него выстрелил (не насмерть), а там уже подоспела полиция. Когда со всем разобрались, Ганнибала судили как Чесапикского Потрошителя и отправили в Балтиморскую больницу для душевнобольных преступников. Но Уилла тоже ждал суд за убийство Рэндалла Тира, и, благодаря Кейд Пурнелл, его тоже отправили в Балтиморскую больницу для душевнобольных преступников. В итоге они оказались в соседних камерах».

Уилл никогда не подбирал бездомных кошек — по его опыту, с ними было слишком много хлопот и слишком мало отдачи. Но когда как-то ночью его псы загнали кота на дерево, Уилл почувствовал себя обязанным отнести того в дом и покормить. Это стало его первой ошибкой.

Уилл знает, что Ганнибал следит за историей его поисков в Google, и решает тоже проверить поисковые запросы своего каннибала. Сведут ли поиски в Google их вместе — или, наоборот, разъединят?

Очередной маньяк, появившийся в Балтиморе, на этот раз проявляет повышенный интерес к Чесапикскому Потрошителю, а потом и к Уиллу. Ганнибал Лектер же этим недоволен и в своей манере исправляет ситуацию.

Уилл с Ганнибалом наслаждаются прогулкой после убийства, твёрдо зная, что уж когда-когда, а в ночь на Хэллоуин им не грозит оказаться узнанными. Но они неправы…

Уиллу есть что сказать об отвратительном чувстве юмора Ганнибала.

Ганнибал по-прежнему считает себя умнее всех. Уилл с удовольствием ему доказывает, что это не так.

После долгих лет ненужности и выстраданной уверенности в том, что серьезные отношения существуют для других людей, но не для него, все, что происходит теперь, является волшебной сказкой двух маньяков-убийц, хэппи-эндом, идущим вразрез с жанровыми законами.

На полянку шагнуло нечто, выглядящее так, словно оно явилось прямиком из кошмарного сна. У этого существа были более-менее человеческие очертания, чёрная кожа (настолько чёрная, что она отливала радужной синевой поверх резко выступающих рёбер) и великолепные ветвистые рога, напоминающие оленьи. Существо ступало тяжело, словно навьюченное животное, медленно и неотвратимо. И оно смотрело прямо на Уилла. Затем оно моргнуло.

Уилл снова и снова переживает тот день, когда он впервые встретил Ганнибала Лектера.

Это не было жизнеспособным. Но, возможно, могло быть?

Уилл Грэм консультирует ФБР по делу Миннесотского Сорокопута, но ситуация осложняется и всё идёт наперекосяк. Во время убийства Гаррета Джейкоба Хоббса с Уиллом что-то происходит, и он начинает видеть галлюцинации про известного серийного убийцу, Ганнибала Лектера, последние три года находящегося в Балтиморской государственной больнице для душевнобольных преступников. Или, по крайней мере, Уилл считает их галлюцинациями.

Уилл решает не консультировать по делу Зубной Феи. Этим он лишь оттягивает неизбежное.

— Знаешь, почему я приехала к тебе сегодня? — Нет. — Потому что ты оказался единственным человеком, который пришёл мне на ум, кто позволил бы вот так запросто заявиться к себе домой в девять вечера и не засыпал бы кучей вопросов.