Итан замечает новую татуировку на левом бедре солиста, та ещё немного покрасневшая, набита совсем недавно. Торкио замирает, различая в написанном своё имя, неверяще округляет глаза и придвигается ещё ближе, чтобы разглядеть, опаляя дыханием чужую кожу. — Охренеть… — выдавливает он, — Зачем? || Дамиано смеётся, тянет его наверх, хватая за волосы. — Как зачем, глупый? — припадает к губам, — Хочу, чтобы кое-что на моём теле всегда напоминало о тебе.

Гремят овации, мы счастливы, должны быть таковыми. Мы уходим в гримёрку, наслаждаясь несколькими минутами тишины, потом интервью. Не представляю, как я сейчас буду разговаривать с людьми, если в горле засела только одна фраза, которую хочется произнести: «Я люблю Дамиано Давида».

— Ну постони только мне ещё при посторонних, — зло выпаливает Торкио. Ревнует. И солист заливается громким смехом. — Что ржёшь? Так нельзя вести себя. Очень плохо. || Дамиано знает. Он этого в принципе и пытался добиться. Того, что Итан срывается, того, что Итан хочет его проучить, наказать, заявить свои права на него. Давид нарывается специально. У него уже пальцы на ногах поджимаются от предвкушения и грозного тяжёлого взгляда барабанщика.

— Почему ты перестал делать причёски? — голос Дамиано изменился, его руки поползли немного выше, к голове, по пути перебирая чёрные пряди. Сейчас Итан не чувствовал в его голосе насмешки или сарказма. Это был просто интерес, смешанный с какой-то грустью. — Мне очень нравилось, как они смотрелись.

— Чёрт, — Итан изо всех сил пытается сдержать рвущийся наружу стон, — Что ты творишь, придурок?! — возмущается он. Торкио пугается такого напора, а ещё боится, что Томас или Вик могут вдруг проснуться и услышать их, но Итан ужасно не хочет, чтобы это вдруг прекратилось.

— Мне моя девушка запретила спать в одной комнате с Викторией, так что, Итан, я буду ночевать у тебя, — заявил Дамиано, заставляя барабанщика прочувствовать лёгкую панику, а Вик и Томаса напряжённо переглянуться. Эти слова не предвещали ничего хорошего.

— Quindi, Ethan, torna a casa, — прошептал Дамиано, сжимая чужую ладонь. Он готов был бороться вместе с парнем, он готов был разделить все его страдания, всё, что потребуется, лишь бы Торкио вернулся домой, — Torna a casa, Ethan... Torna a casa.

Поцелуй был шикарным. Даже жвачка растянулась в ровную линию, только Итан не смог сдержать под конец свою счастливую улыбку. И, прикрыв глаза, он отдалялся от Дамиано, зная, что это ещё не конец, и надеясь на большее. (История о том, как Итан и Дамиано целовались на съёмках клипа, но получилось это не с первого раза.)

Теперь Дамиано и правда спокойно. Его больше ничего не тревожит. Теперь он уверен что Итан только для него. Целиком и полностью, руками, ногами, сердцем, глазами только его. И теперь эта улыбка тоже только для него. И ни для кого больше.

В интервью Дамиано описывает себя как "гетеро, но любопытный", а "сексуально свободный" Итан хочет знать, что это значит.

Группа отправляется в мировой тур. Дамиано замечает за собой интерес к Итану, и это не даёт ему покоя, потому как со стороны барабанщика лишь тихие смешки и прекрасная полуулыбка, и, кажется, на взаимность нет и намёка.

— Тебе не понравится. — сдаваясь, произносит парень. — Это слишком.. — Да плевать! Покажи мне. Итан молча берет его за руку, поднося ее к своему лицу, и прикладывает кончиками пальцев к месту чуть выше виска. Дамиано непонятливо изгибает бровь, привычным жестом зарывая пальцы в волосы, и тут же округляет глаза.

Сегодняшний день явно войдет в историю. Шум аплодисментов, свет софит и адреналин, что наполняет тело до кончиков пальцев. Сегодня они сделали невероятное – они выиграли. А Дамиано выиграл вдвойне.

Впервые они целуются прямо на сцене. Дамиано, как всегда, будто вырастает из-под земли и только Итан хочет похлопать его по спине, как тот хватает его и целует. Дамиано горячий и липкий, от него пахнет потом, шампанским и победой. Они целуются — скорее сталкиваются, грубо и неожиданно, но до одури приятно. Сердце Итана ускоряется на пару ударов, хотя казалось, что быстрее оно биться уже не может.

Итан выглядел невинным зверьком, загнанным в ловушку, когда руки хищника обхватывали его плечи и острый оскал растягивался в улыбке

Итан отфыркивается от своих волос, разметавшихся по покрывалу, и тихо радуется, что они скрывают лицо. Румянец заливает щеки, запястья горят, как будто их сжимают не крепкие, но бережные пальцы Дами, а края стальных наручников.

Мир меркнет, когда понимаешь, что рай у его ног, мысли бьют в ритме пульса и не дают дышать полной грудью. Страшно окунаться в это с головой, потому что чувства начинают убивать и медленно разъедать грудную клетку, как кислота. Именно об этом думает Итан, когда слышит стоны в соседней комнате.

"Когда стоит выбор между кем-то, то выбирай..." а кого, собственно, выбирать?

— Знаешь, кто является Марленой из наших песен? || Не нужны никакие «люблю тебя» — когда ты являешься музой для человека — это, наверно, высшая степень проявления его любви и верности к тебе.

и это будет продолжаться всегда. они примут душ и забудут о том, что это было. до следующего раза. то, что никогда не перерастет во что-то большее. это ведь так удобно, правда?