Итачи Учиха больше не собирается распевать под пустым окном. Сакура та еще юная разбивательница сердец, но ведь надо и совесть поиметь: его отшивают уже не один месяц и даже не два. Но ничего – на этот счет у Итачи есть идеальный план, которому суждено воплотиться в жизнь этим летним вечером.

Итачи нет-нет да чувствует на своей спине чей-то любопытный взгляд. Но, сколько он ни оборачивается, никого разглядеть не может. Учиха уже начинает всерьез беспокоиться за свое зрение, когда незадачливый «шпион» таки ошибается, выглядывая из-за дерева и выдавая себя розовым цветом пушисто-растрепанных волос. – И долго ты за мной хвостиком ходить собираешься?

Весь подоконник залит кровью – Сакура в ужасе отшатывается к дверям, к единственной опоре вот уже полтора года. Или… этот человек все-таки смог пробраться в её квартиру?.. Отчаянно хочется думать, что нет. Но тошнотворно-кровавые цветы раскидываются букетом, и ей остаётся только жалко надеяться, что ему надоест. Однако Харуно Сакура слишком плохо знает Итачи: он уже привык. И никакие законы его не остановят: Учиха Итачи болен — неизлечимо болен розовым шлейфом знакомых с детства женских духов.

Итачи идет "на ковер" к Сакуре. Иначе и не объяснить того факта, что его вызывают в кабинет главврача уже десятый раз за неделю. И Учиха уже хочет честно возмутиться и хлопнуть дверью (пусть последнее и совсем не в его стиле), когда в глаза бросаются идеально накрашенные розовые ногти. Красивые, блестящие. Не то что у него — под толстым слоем синего лака давно запеклась кровь. Становится тошно.

Мужчина вальяжно потягивается, нервируя вошедшую без стука Харуно всё сильнее. Хлопковая больничная рубашка расстегнута на непозволительное количество пуговиц – на её идеально белом фоне ясно отпечатываются бордовые подтеки от недоеденного граната. – Сакура-сан, вы так и будете стоять в дверях?

– Тебе не больно? Мальчик лишь покачал головой. Сакура облегченно выдохнула: она никак не хотела, чтобы её очередное увлечение приносило «подопытному» страдания и боль. Недавно Ино поделилась с ней, как можно красиво заплетать волосы: у самой Яманака хвост так и струился по спине, выделяя её из кучи девчонок. У Сакуры волосы пусть и розовые, но не такие длинные, так что молчаливое согласие Учиха девочка восприняла с пылким энтузиазмом.

– Сакура, данго. – Да знаю я! – девочка, хмурясь, отсчитывает монеты. Она недовольно куксится, поглядывая на темноволосого парня, притягивающего к себе взгляды абсолютно всех женщин на улице, и презрительно хмыкает. – Две порции, – почти приказывает, черт подери! Минутой позже он молча и с довольным лицом наслаждается лакомством. – А мне? – недовольно пищит Харуно, стараясь выхватить одну палочку. – А тебе не положено.

Сакура уже давно не малышка и даже не ребенок. Цунаде-шишо это тоже понимает – может, поэтому и посылает девушку в Страну Горячих Источников. Миссия довольно проста – собрать нужное количество лекарственных трав и отточить свое мастерство, практикуясь в местной Больнице. Но внезапное глупое столкновение с телегой всё портит: Сакура не успевает увернуться и уже думает, что пропала, когда совсем рядом появляется тот, кого она никак не ожидала увидеть снова.

Малышка-Сакура, убегая от забияк-мальчишек, больно спотыкается о камушек и падает носом вниз. Она уже думает, что пропала, когда совсем рядом приземляется мальчик лет тринадцати. «Это снова он», – крутится в голове у розоволосой, и Сакура, радостно улыбаясь своему спасителю, вдруг просится на ручки.

Очередная «годовщина» ухода Саске из Конохи… Нет, Сакура этого больше не выдержит. Отпросившись у Цунаде, убегает – именно убегает, прихватив с собой разве что кунаи и медицинские травы, – из деревни. Как назло, побыть одной не получается – в городском баре её, пьяную вхлам, замечает Итачи.

Итачи смотрит на белые, мирно плывущие по далекому небу рваные облака и не может оторвать взгляда от чудной картины. Его собственные облака – кроваво-красные, на черном небе смотрятся жутко и отчужденно. Нукенин-меланхолик совсем не любит свою привычную форму.

Брат крутится перед зеркалом уже два часа, поворачиваясь то одним боком, то другим, – как будто они у него чем-то отличаются. Просто худые, как любит говорить мама. Итачи совсем не обращает на него внимания. Такого никогда не случалось прежде. И это бесит. – Как лучше: распустить или забрать? – Лучше отрежь: Сакуре не нравятся длинноволосые парни, – обижаясь на невнимательность брата, «мстит» Саске. Итачи в ответ глупо лыбится. Итачи влюблен, оттого и рассеян и как будто пьян.