В Питере убивают моделей, связанных с наркотиками. Игорь Гром берётся расследовать череду жестоких убийств при том, что сам трахается с ярким представителем питерского модельного бизнеса. AU, в котором Игорь всё тот же майор полиции, а Кирилл — модель.

Он хочет уйти в кровать, взяв бутылку виски,  удачно попавшуюся на глаза, но телефон решил разразиться вибрацией. Закатив глаза, Кирилл лезет в карман. Ему кажется, что он поймал белочку. На экране уведомлений красуется: товарищ майор. Пишет товарищ майор следующее: "ты занят? приезжай, если хочешь." И адрес новым сообщением.

Соулмейт!ау в которой родственные души в важные для них моменты жизни на минуту меняются телами. Грому восемнадцать и он уходит со вписки с именем "Кирилл" в голове и мыслями о том, что кто-то из пьяных студентов только что забрал первый поцелуй его соулмейта. Кириллу двенадцать и он окунается с головой в воду, думая о том что украл у какого-то парня возможность поцеловать его родственную душу.

Нанятые няньки заменяют и мать, и отца, но увольняются быстрее, чем удаётся запомнить их имена: Кир смотрит на папочку — Кир приучается посылать всех нахуй раньше, чем узнаёт алфавит. Когда после десятка таких посылов Гром всё равно остаётся, у Кира словно наконец-то появляются родители — только чувства к Игорю не детские ни разу.

В день маргинального бунта, как раз в ту ночь, Кирилл уперто названивал ему. Двадцать шесть раз. Тридцать семь коротких сообщений. Одно голосовое.

Просто небольшой сборник кинковых драбблов по громогрече.

Иногда случаются вечера, когда Гром хочет пройтись пешком. Иногда случаются вечера, когда Гречкин хочет не просто трахаться дома или в переулках. И иногда эти два события пересекаются.

Кирилл Гречкин напуган. До чертиков. До истерики.

Кирилл не хотел признавать, но... Гром ему, вроде как, другую жизнь показал. И для выросшего в роскоши Гречкина это было похоже на смесь приключения и квеста.

— Привет, — шепчет Гречкин. Игорь не отвечает, только молча подается ближе к ладони, и Кирилл, неловко пристроившись на бортике ванны, склоняется к его лицу, прижимаясь горячими губами к прохладному полотенцу на лбу мужчины, — тяжелый день?

— Игорь, а это чё? — вопрос был задан из кухни. Ничего нового там не должно быть, но что-то явно удивило Гречкина.

— Игорь, — зовут неожиданно тихо и как-то спокойно без всяких там «товарищ майор», — останься? Кирилл не знает, чего больше в его словах: жалобной мольбы или вежливого гостеприимства, но, если Гром сейчас откажется, он не переживет.

Мужик повернулся и смотрит на него. Наверное, Гречкин задумался и смотрел в одну точку на его спине. Надо заканчивать думать в принципе.

Утро выходного нужно проводить продуктивно, но кто сказала, что так будет действительно...

И теперь, целуя Игоря Грома в его квартире, освещенной лучами закатного солнца, Кирилл Гречкин наконец понимает, каково это - быть по-настоящему счастливым.

шутку я рассказал, но в молоко, совсем в молоко. или au, где майор игорь гром и кирилл гречкин встретились еще до событий «чумного доктора».

если бы не опасная близость к другим людям и непосредственно к Всеволоду, который, уже не раз заподозривший сына в распутных и запретных связях, а особенно это относилось к каждой юбке короче двадцати сантиметров, в любом случае внушал тайный страх Игорю, то мужчина на зависть и осуждение всем поставил бы Кирилла раком и заставил бы кричать-стонать от наслаждения, чтобы каждое его завывание прерывалось фразой «глубже, блять» и каждый раз Игорь бы говорил «ещё? нет. не заслужил».

Кирилл не хотел этого ребенка.