Маленький Цзинь Лин спрашивал у взрослых, почему его дедушка, Цзинь Гауншань, исчез, и ему сказали, что он состарился. Через некоторое время Цзинь Лин слышит сплетни о том, что Цзян Чэн стареет. – Мой цзюцзю стареет?

Небольшая зарисовка об очередной выходке Лань-пьяня.

- Кому подписать это? – спрашивает Лань Чжань. - Вей Усяню, - говорит Цзинь Лин. Лань Ванцзи роняет свою ручку: - Кому? – каркает он. - Вэй Усяню, - медленно говорит Цзинь Лин. Он собирается разжиться мужем для своего дяди сегодня, - Моему дяде очень понравился ваш новый альбом. В ваших песнях много деталей, которые кажутся ему очень личными. !Или: Цзинь Лин планирует воссоединить своего дядю со школьным возлюбленным, заручившись помощью Оуян Цзычжэня.

Лань Ванцзи считал Вэй Ина мертвым тринадцать лет; теперь же он не позволит незначительной детали вроде "Вэй Ин объявлен в розыск" встрять между ними. Aвторские тэги: AU - Modern setting, 1990-е, семья, сексуальное напряжение, отсылки к ЛВ/др, отсылки к ВУ/ВЦ, Сичэны фоном

Четыре великих клана перед войной решают породниться. Лань Чжань не хочет жениться на нелюбимой и столь неподходящей ему женщине. У Вэй Ина возникает отличный план, только вот к его шутливой помощи Лань Чжань подходит со всей серьезностью.

Эксперименты Вэй Усяня могли закончиться, как угодно и совершенно непредсказуемо. Облегчение для всех, если талисман просто сгорал и ничего не происходило. К большому сожалению, так было не всегда. Взрыв, превращение учителя в козла, страшная гроза, огромный кролик, конь с крыльями лишь начинали этот большой список. Пожалуй, последний пункт прекратит эти эксперименты на время. По крайней мере, пока по Облачным Глубинам бегает мелкое трехлетнее и неугомонное чудо. Вэй Усянь, гуй его дери.

А-Нюэ никогда не верила в сказки про Старейшину Илина и Хангуан-цзюня.

Свет софитов такой же родной, как и корпус флейты под пальцами. «Проклятая флейта», как часто её любят называть журналисты. Усянь на это лишь смеётся — самый обычный инструмент, безопасный и благостный. Абсолютно безвредный. Да и Вэй Ин по большей части тоже. Но люди слишком строго относятся к тому, чего не понимают.

Когда Лань Ванцзи сообщает, что на ближайшую ночную охоту планирует отправиться в одиночестве и без сопровождения кого бы то ни было, Цзэу-цзюнь сразу же начинает волноваться. Хоть внешне он и остается спокойным и бесстрастным, это не значит, что переживания за младшего брата отсутствуют. А как же иначе? Несмотря на то, что он Великий Воин, Верховный Заклинатель и достопочтенный Ханьгуан-цзюнь, который прошел очень много битв и сражений и еще больше ночных охот, он тоже может быть уязвимым.

О неожиданных находках, брачных традициях и семейных тайнах клана Юньмэн Цзян

О Зелени, брачных дарах и обрезанных рукавах

О Темном ядре и о том, как тайное становится явным

Вэй Усяня возвращают к жизни на весьма скандальных условиях.

Цзинь Лина собираются женить, а у глав остальных великих орденов проблемы с наследниками. Каждый решает их по-своему, но почему-то все сводится одному и тому же решению. Впрочем, Не Хуайсан опять выделился.

«Он был жив. Это всё, что имело значение. Лицо Цзян Ваньиня было тусклым, бесцветным – даже веснушки на его носу были едва различимы на бумажно-белой коже; однако его сердце билось, его духовная энергия циркулировала, он дышал, и это означало, что Лань Сичэнь тоже мог дышать. Тонкий луч лунного света касался его лица, высвечивал его черты, делал их более резкими. Лишь встав на колени рядом с мужем, чтобы взять его за руку, Лань Сичэнь увидел кровь».

Мэн Яо вдруг ощущает себя лисом-оборотнем, который соблазняет праведника.

"...Он начинает елозить на подушке. Кажется, что из глаз скоро потекут слезы. Вены на висках и шее пульсируют. Взгляд становился мутным, а музыка звучит как-то отдаленно. Он еле сдерживается, чтобы не запустить руку под стол, обхватить член и за пару движений закончить эту пытку. Мелодия все звучит и звучит, перемешиваясь с разговорами. Вэй Усянь готов орать и рычать, он хочет, чтобы все исчезли и тогда он набросится на мужа, чтобы получить желанную разрядку."

Обозлившись на судьбу-злодейку, дева в глубокую ночь в период между Рождеством Христова и Крещения Господня, отважилась пригласить на ужин суженого-ряженого. Резным гребнем расчесала волосы, вплела в косу алую ленту. Накрыла стол на двоих, установила зеркальце, зажгла свечу. Уселась напротив зеркала и принялась всматриваться в бесконечные коридоры отражений.

Почти ничего про агентские будни, зато у Вэнь Кэсина есть хвосты, а у Чжоу Цзышу два волшебных жезла! (псс, а у Гу Сян… а впрочем, сами читайте).

но шастают...