— Неужто заплутал, алый сокол? — смех перезвоном взвился к склонившимся костям ветвей и серебристой росой рассыпался по карминовым лепесткам у ног. Хитрый лисий прищур мелькнул в темноте. — Как ты думаешь, бедная птичка, подойдёт ли мне роль такадзё?

Кэйа вызывал лишь глухое раздражение. Слишком невыносим.

.

.

Дверной замок медленно повернулся. Дилюк сам не понимал, что делает, руки деревенели и тряслись, передавая импульс по всему телу. - Не подходи… Я могу навредить тебе.

Потерять силу Глаза Бога — за годы службы в Ордо Фавониус, за годы общения с самыми разными людьми со всех уголков мира Кэйа ни разу не слышал о чём-то подобном. Глаз Бога давался самой Селестией, это был знак принадлежности к богам, повод гордиться, думать, что простой смертный избран для какой-то великой цели. Добровольно оставить его — дело одно, Дилюк так уже делал, когда отправился в своё многолетнее путешествие, но потерять… Мог ли Дилюк умереть от подобного?

Дайн лучше всех знал, что там происходит между Бездной и Селестией. Дайн знал лучше всех, через сколько история закончится — порвутся нити, пойдут трещинами основы мироздания и всё рухнет — мгновенно ли, мучительно ли долго, — но исчезнет, и ни следа не останется. Дайн лучше всех знал, когда начнётся конец света.

Глаз бога — это самая крепкая связь, которая может быть между человеком и неодушевлённым предметом. Что же случится, если он перестанет сиять? Здесь может быть только один вариант.

AU, где герои перенесены в современный мир. Кэйа переживает депрессию, за ним присматривает Альбедо. Пейринг Кэйа/Альбедо здесь лишь намеком.

— У тебя появился седой волос. Кэйа наигранно прижимает ладонь ко рту, но удивление его вовсе не игра. Ему казалось, что он еще не настолько стар. — Ты должно быть перепутал, это у тебя появился седой волос.

Дилюк чрезмерно беспокоится, ходит туда-сюда по комнатке маленькой, заставленной. - С ним все будет хорошо, - мрачно напоминает раздражённая монахиня, дым из лёгких выдыхая. Рагнвиндр только губы поджимает.

Дилюку приходится делать то, что не нравится. Кэйа благодарен.

Мондштадские девушки мечтают о букете белоснежных сесилий в росе, только сорванных на рассвете, о ветряной астре с веткой закатника, о мерцающей траве-светяшке на тайном свидании при сумерках; а его эти цветы душат и убивают. Врастающие в его плоть и органы эти цветы — символ отчаянной и безответной любви.

Кэйу всегда мучали кошмары. Он просыпался, резко подскакивая на кровати с бешено колотящимся сердцем, а после всеми силами подавлял рыдания, боясь перебудить Ордо Фавониус. Но теперь всё иначе. Теперь с ним Дилюк. И Дилюк позволит ему быть слабым.

— Дилюк, смотри, звезда падает. Что ты загадал? — Чтобы ты помер и оставил меня в покое.

День рождения капитана Ордо Фавониус перестало быть для него праздником уже давно. В этот день чувство одиночества обостряется, а желание увидеть самого дорогого для него человека доходит до безумия.

- Нет. Мужчины не могут встречаться. И вообще мы же семья! - возмутился как-то раз Кэйа на усмешки местных пьяниц. Дилюк вздрогнул, его сердце пропустило удар. - Точно, Кэйа прав, - еле слышно сказал подросток разочарованным голосом. Он никогда не умел скрывать эмоции. Вот и сейчас Кэйа читал брата, как открытую книгу: какой же тот всё-таки наивный.

– Я знаю, тебе не понравится это, но таков мой приказ: иди к мастеру Дилюку и попытайся договориться с ним — он не оставит Мондштадт в такой ситуации. – Я понял, – лишь ответил парень и покинул кабинет. «Использовать страсть братца к защите Мондштадта в качестве ультиматума... Умно, Магистр, в самом деле умно». Небо свободного Мондштадта вновь застлали тучи, а резко поднявшийся ветер принёс с собой лишь дурные намеренья. Что-то странное начало происходить с храмом Тысячи Ветров...

Он вернулся обратно спустя пару недель. Но вместо привычной улыбки одарил всех молчаливым взглядом. Что-то в нем резко изменилось, надломилось. Кто-то поговаривал, что в экспедиции случилось нечто ужасное, кто-то, что капитан продал душу самому Дьяволу, получив взамен нечто безумно ценное.

Рагнвиндр, продолжавший держать его за руку, еле слышно проговорил, глядя прямо в голубые глаза: — Того, что ты дал, не хватит, Кэйа. А потом добил, одними губами произнося желанное: — Мне нужен ты.