Сколько себя помнил Катсуки Бакуго, столько на его предплечье, практически у самого локтевого сгиба, были слова, будто выведенные зелеными чернилами. Ночами они слабо светились, порой неприятно зудели и опухали по контуру, неизменно привлекали к себе внимание множеством завитушек. Бакуго эти слова казались нечто сокровенным, интимным - тайной, которую хотелось скрыть ото всех.

Сначала был какой-то совсем глупый и нелепый подростковый интерес: какой Изуку на ощупь? У него мягкие волосы? А… губы?.. Они-то какие? Тоже?.. (Ханахаки!AU, в которой Катсуки любит Изуку еще со средней школы).

Соулмейт!АУ, в котором человек чувствует вкус той пищи, которую сейчас ест его соулмейт. И соулмейт Бакуго просто обожает пиццу с ананасами.

— Это правда? — Что именно? — То что вы встречаетесь. — С чего ты взял? Альфа резко открыл глаза и в какой-то надежде уставился на омегу. — То что мы с ним хорошо общаемся ничего не значит, – он отвел взгляд и как-то неуверенно прошептал, – тем более когда мне нравится совершенно другой человек.

Конечно, Бакуго знал, что однажды услышит запах, который заставит его пускать слюни и лишит разума. Но он никогда бы не подумал, что это произойдет вот так: в раздевалке душевой, глубокой ночью, с идиотом Деку.

Стоило Ахаву остановиться, как Какуку подался ещё ближе, и случайно клюнул того... в лоб?.. Нос?.. Рот?.. Кто бы, кроме самого Ахава, ещё знал, что на этом пикселе вообще находится. Или Какуку сделал это совершенно не случайно, но на Ахава это подействовало вполне определённым образом. Ахав взревел.