Сяо снимает с головы венок и, нахмурившись, смотрит сквозь него на Итэра. Улыбка на губах того сияет ярче солнца и согревает почти так же.

- Тебе не кажется, что тобой просто пользуются? Ты же понимаешь, что они даже не помнят про твою сестру? – резкий голос прорезал тишину.

Итэр улыбается и приглашает сесть рядом.

— Вы так и будете здесь сидеть или мы, наконец, пойдём на помощь Итэру? Он не любит ждать, если мы сейчас поторопимся… — Сяо с надеждой посмотрел на Архонта, и ему даже почудилось, что он увидел влагу в янтарных глазах. — Сяо, мне так жаль, — Чжун Ли опустил лицо, держа ещё крепче, чем раньше, не давая Адепту навредить себе. — Мы не можем пойти к Итэру, понимаешь? — Почему нет? — вскинул брови, стараясь игнорировать девичьи рыдания и всхлипы. — Потому что Итэр умер три месяца назад.

Бледно-голубая футболка с зеленым принтом и черная куртка с неоновыми вставками, неброские джинсы, сумка через плечо. Волосы его Эфир не трогал, но их оттенок и без того выглядел неестественно ярким. Сяо напоминал студента первых курсов.

Модерн!ау, где Сяо желает для своего отца Чжун Ли только лучшего и его дико раздражает тот факт, что Тарталья с его бесящей улыбкой нагло влезает в их семью — чёртовому ходячему кошельку не место в их маленькой квартирке.

Любить Итэра до скомканных простыней и сорванного мальчишеского голоса так чертовски правильно, что у Сяо никогда не остается выбора. Он зависим, и эта зависимость приравнивается к наивысшему постулату. И пусть земля вдребезги содрогнется, но он не отпустит от себя мальчика, что озаряет его жизнь одной своей улыбкой на зависть солнцу.

У Итэра аллергия на мяту, и вот проблема — душа его соулмейта именно ей и пахнет.

—Это "что-то" горит глубоко внутри тебя? Есть боль, которая постепенно накапливается в твоём теле, Эфир? – прошептал Сяо, глядя в его глаза. – Желание съедает тебя изнутри и разрывает на части? – он усмехнулся. – Хочешь, чтобы я погасил это пламя внутри тебя? Что ж, я заставлю тебя кричать обо всех твоих проблемах.

Сквозь мягкий, естественный румянец Сяо подмечает, что на щеках Итера целое созвездие из рябинок, и тут загорается желанием пройтись губами по всем рыжим точкам, которые обнаружит на юном теле.

Сяо готовится к сессии, а у Итера тактильный голод.

— На этот раз точно! Я просто обязана познакомить тебя с Итэром. — С чего ты взяла, что я захочу знакомиться с твоим братом? — Не волнуйся, я уверена, он тебе понравится!

Когда им снятся сны, они потеряны. В них они вынуждены противостоять всей своей боли и печали. Но им не обязательно делать это в одиночку.

За все то время, что Сяо жил, у него никогда не было красной нити. Родственная душа? Это просто абсурдно. Ему не нужна родственная душа. Как падающая звезда упала с небес на землю, так и образовалась связь на всю жизнь.

– Я дома! – блондин ставит пакет с выпечкой на пол, делает пару шагов вперёд и заглядывает за дверной косяк в зал, прямо в обуви, выискивая глазами человека в комнате, немного разочаровывается, прежде, чем добавить, – ты где? – На кухне, – достаточно низкий, но тихий голос Сяо разносится из-за другого угла, где кухня, Итер облегчённо выдыхает. Когда дома кто-то есть, становится намного спокойнее на душе.

Иногда Итэру начиналось казаться, что его парню просто противно, что он занимается фигурным катанием. Это женский спорт, в котором всё решает женское изящество, постоянно вбивала в голову мачеха Итэра и Люмин.

— Я тебя вижу. И я... Это... — Беннет осматривает свою провизию. — Хочешь жареное мясо? [Сборник драбблов по разным перингам]

на свое день рождения он хотел украсить его пшеничные волосы бабочками. а по итогу ухаживал за несчастным юношей, измотавшего себя.

Сяо много раз приходил в эту обитель. Не обязан был, но что-то тянуло.

Итэр никогда не решался познакомить Сяо со своими друзьями из Мондштадта, так как чувствовал, что они могут оказать на него дурное влияние.