- Юр…чка, п…жалуй…ста… - Пожалуйста, что, Володя? Скажи мне, чего ты хочешь?

Утро началось с музыки. Сказочной, волшебной. Юриной музыки. Той, которую так жарко полюбил Володя. Наконец они вместе, наконец счастливы.

Первый настоящий поцелуй Юрки пах речной водой и дождём. Но только ли поцелуй? Только поцелуй, или первое робкое касание нежной, чувствительной кожи любимого там, где его еще никто не касался? Только поцелуй, или еще и первая воплощенная фантазия? Только поцелуй или окончательная победа в битве с попыткой Володи выгнать, выдавить, выжечь из себя новое, непривычное чувство, именуемое "у взрослых" страстью?

Володя получает новое письмо от Юры, но, не прочитав и половины, решает закрыть дверь в комнату на замок.

Ночной звонок пускает идеальную Володину жизнь под откос.

Володя исподлобья посмотрел на Юру, нахмурившись от услышанного. - Володь, я устал видеть, как ты сам себя калечишь! Либо прекращай сам, либо... - Юра задохнулся собственными словами, не решаясь произнести в слух намерение. - Либо "что", Юр? У меня есть какой-то другой выбор? - Либо тебе помогу я. Сегодня. Раз и навсегда.

Отсчитывая дни до окончания смены, он ощущал лишь леденящую тревогу — гарантирован им с Володей был только крошечный кусочек лета. Такой маленький и беспощадно короткий, что Юрке хотелось выть. Но и на это тратить секунды он не мог, а потому лишь прибавил шаг, почти бегом несясь к пролеску с тропинкой у речки.

Юра скучает по Володе, но сам даже не подозревает, что чувствует Володя... конец ли это?

Юра увидел в стопке ещё одно, последнее, письмо. Оно отличалось от других, представляя собой скорее записку, оформленную наспех на блокнотном листе. Дрожащими руками он поднял клочок бумаги со дна коробки, раскрыл его и начал читать строчки, написанные быстрым, размашистым почерком. Альтернативная концовка, где Юра в капсуле находит не просто письмо Володи, а его последнее при жизни письмо.

Что могло случится, если бы после концерта Юры Володя переборщил бы со снотворным.

Юра втянул их в полный отчаяния и желания поцелуй. Он не думал о том, делает ли это правильно; он вложил все свои чувства, всю любовь, всю горечь от расставания и даже ярость, ярость из-за того, что Володя никогда не позволял им быть еще ближе друг к другу.

Жизнь с Володей казалось сказкой, но слишком идеальной. От идеальности Юру порой выворачивало: как можно быть таким перфекционистом? Но и любил тот, пожалуй, идеально.

А что если бы «Ласточка» была на море?

Володя никогда не был искусным поэтом, но той ночью не мог не писать.

Вряд ли он сможет найти для Юры такие слова, чтобы показать, что значит для него их… дружба. Что значит для него сам Юра. Сорвать ради него цветок, занесённый в «Красную книгу» – не больше чем пустяк. Всё самое ценное, самое редкое и самое лучшее – не жаль отдать ему. Нет, не так. Хочется отдать ему.

После событий из шестой серии второго сезона Азирафаэлю снятся реалистичные сны. Бывший ангел Восточных врат натягивает одеяло до самого носа, наконец позволяя себе дотронуться рукой до дрожащих от недавнего воспоминания губ. Он пытается совершить еще одно чудо, но звук вхолостую разносится по кабинету. Никаких соловьев. Даже для верховного архангела.