Мне столько раз говорили "дорогая", что я перестала забывать о том, что действительно продаюсь.

Я не маньяк и не извращенец. Я не озабоченный ублюдок или конченый моральный урод. Просто я люблю свою младшую сестру. Люблю, как мужчина может любить нежную, очаровательную женщину. И с этой чертовой любовью мне приходится как-то уживаться...

Мне кажется, Вам подойдёт классика.

Я не считаю себя романтичной, но сейчас мне хочется верить в знаки свыше, иначе как ещё объяснить то, что мы, два обманутых человека, так удачно нашли друг друга в эту ночь?

— Пожалуйста, — шепчет она, сжимая в руках края его футболки. — Притворись моим парнем. Пока они не уйдут. Прошу.

— Очень хорошо, Кэтрин, у Вас прекрасно получается... — его томный, хриплый голос прозвучал у тебя над ухом. Ты восприняла это двусмысленно и волнительно сглотнула. — С-спасибо... — ты так и не смогла поднять на него взгляд и боязливо смотрела вперёд.

— Может, тебе не хватает мотивации? — Мотивации? — Да. Скажем так… если ты сдашь завтрашнюю контрольную — я покажу тебе свой пресс.

Дурацкая романтика. Наше фото отличалось от тех, что делали парочки. Он держал меня за талию, я сидела на его коленях, раздвинув ноги. Мы целовались с языком, слюна текла по его подбородку, он гладил мое бедро, а я делала селфи. Отвратительно, но нам нравится. Обоим. Чертовски.

- Я не буду спрашивать где ты был. Сделай вид, что тебя нет, я привыкла греть кровать лишь собой. – Ложусь в прежнее положение, обнимая единственного друга, если бы он был живым, то задохнулся бы с кряхтением. - Прекрати. – Хмурится Чимин. Он никогда не просил прощения, чувство вины – не его сфера. Он не знает слова «Прости», я тоже стала забывать его.

Она — немного странная и грустная девушка, со своими вечными проблемами. Он — резкий, до крайности грубый и на первый взгляд, просто бесчувственный чурбан. Но как говорится, — «Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку.»

Она и подумать не могла, что встретит его спустя четыре года...

— Ты, блядь, принадлежишь мне, ясно? — Рычит, сжимая ее талию в руках, прожигает взглядом, ни шанса на отказ или противоречие. — Заигрывай с ними, улыбайся, но как только я подойду к тебе, посмей только отвернуться, я порву каждого, кто будет смотреть на тебя в тот момент. Когда я смотрю на тебя, ты должна смотреть на меня, либо на стол, никак ни на какого-то отброса-клиента, ясно? — Дергает ею и становится еще ближе. Нахе отводит взгляд, вздрагивая.

— Я хочу обнять тебя. — Приказным тоном говорит Чонгук, смотря на мой затылок.— Я не хочу… — Прошептала я, мотнув головой. Поворачиваю голову к окну, дождь все льет и льет. Когда же это закончится? Чон дернулся вперед, чтобы коснуться губами моей щеки, но я отвернулась и прижалась к столу, отходя от него. Парень бесился не на шутку, он не получал желаемого, непривычно для него. Я всегда отвечала на его поцелуи и обнимала его просто так. Уже как месяц я этого не делаю, ведь он отталкивал меня.

– Живая, – произносит Чонгук и выкидывает в мусорку ватку с нашатырным спиртом. – Балбес! Почему не уследил? А если бы она умерла? Ещё раз такое повторится, и будешь в одном подвале вместе с ней сидеть, – кричит Юнги и нервно хлопает дверью покидая комнату. – Дура! – срывается на мне Чонгук и замахивается для удара.

Неожиданно в дом семьи господина Пака переезжает его родной брат со своей большой семьей. Теперь у Наны появилось несколько нежеланных братьев, о которых она, до этого, даже не подозревала. Девушка сразу же не нашла с ними общего языка. Особенно с Чонгуком. Отношения у них не заладились с первых же минут и теперь в доме может разразится настоящая война. Как же теперь ужиться двум большим семьям в одном огромном доме?

Она наконец-то сдалась.

Она была рядом, он просто стоял, будто так и должно быть, будто она – его собственность. Веки тяжелеют лишь потому, что клонит в сон, лишь потому, что это чувство – единственное, что дает шанс вздохнуть рядом с ним. "Мне нужно - я сделаю. Я хочу - я делаю"

— Простите, что вы сказали? — спросила светловолосая стройная девушка у своего преподавателя по писательскому мастерству. — Я понимаю, мисс Моррисон, это будет очень сложно, но считайте, что это проверка на прочность и на способность работать в команде. — Но мистер Андерсон, как можно написать книгу с кем-то еще?

– Мне надо к кому? – спросил высокий темноволосый парень, азиатской внешности. – К психотерапевту, сынок, – устало проговорила женщина средних лет, потирая лоб.

До концерта ровно 20 минут.