Сэр Реджинальд Харгривз был отвратительным отцом, но образование своим приемным детям он дал отменное.

У Четвёртого и Пятого ожоги появлялись с самого детства — их родственные души либо сволочи, либо наёмные убийцы. >AU-соулмейт, в котором каждая капля чужой крови на теле человека остаётся ожогом у его соулмейта.

Клаус говорит ему это излишне часто.

— Так тебе нравится подчиняться? И ты обожаешь всякие пошлости... — обжигающе шепчет Клаус на ухо, ухмыляясь. — Тебе нравилось представлять, как кто-то имеет власть над тобой, ты хотел потерять контроль. Как часто ты фантазировал обо мне, Пять? Сколько раз в день ты дрочил, думая о том, как я трахаю тебя? — Пятый громко застонал и дёрнулся, желая ощутить прикосновение глубже, сильнее. Ему хотелось скулить от восторга.

— Ох, да ладно! Сколько лет твоей жизни было потрачено на то, чтобы остановить апокалипсис, а? Ты не знаешь, чем ещё себя занять, мой брат. Ты знаешь, что не можешь просто уйти на пенсию, — легко говорит Четвертый, размахивая вилкой. — Я на пенсии. — Враньё. Ты начнешь действовать, как только один из нас испортит твою драгоценную, фиксированную временную шкалу, и ты это знаешь. — Ну, пока вы этого не сделаете, я могу быть на пенсии, придурок.

— «Я никогда не», — улыбнулась Эллисон. — Я подумала, что мы давно друг друга не видели и не знаем много друг о друге. — А шоты с водкой вам в этом как помогут? — поинтересовался Пятый, заглядывая ей через плечо.

— Хей, — Клаус прервал ход его мыслей мягким добрым голосом, заставляя Пятого наконец взглянуть на него. Даже сквозь свой затуманенный взгляд, Пятый смог увидеть маленькую искреннюю улыбку на лице Клауса, когда он протягивал к нему свою привет-ладонь, действуя медленно и осторожно, словно боясь спугнуть. — Теперь все хорошо.

Шестнадцатилетние мальчики не должны целоваться так охрененно, не должны выглядеть так адски горячо, и им не должно быть так на всё похуй, даже если их ментальный возраст пятьдесят восемь лет.

Если Клаус сейчас не заткнётся, то он его ударит.

– Какого же пенсионеру учиться с подростками? Клауса хочется задушить, но для этого нужно подойти еще ближе к нему, а они и так уже слишком близки.

Всё началось с незначительной боли. Ноющей, едва заметной, там, в груди, куда в него попали пули из перезаписанной временной шкалы, которой никогда не будет. (где отмотанное назад время не отменяет огнестрельных ранений)

Что такое семья? Клаус не знает ответа на это вопрос, но за свою он точно готов умереть.

Долгожданное возвращение в 2019 оборачивается встречей с новой Академией... В голове Пятого моментально созрел очередной план спасения, и он незамедлительно пытается решить проблему путем длинного разговора со старым коллегой. Семью в свои планы Номер Пять посвящать не собирается...

Что делать, если ваш старший брат, который младше вас, упивается кофе и вредит себе же, а на уговоры идти не собирается? Маленький момент из жизни не совсем нормальной семьи.

Пятый понимает, что он опасно близок к краю, что ему нужно отдохнуть, залечить раны — и что у него нет на это времени. Он не «самоубийственно беспечен», как думает о нём Диего, он просто умеет расставлять приоритеты.

Ладно, ладно. У Клауса всегда стабильно стояло на всякие извращения. Дрочка с удушением? Классно! Связывания, наручники и плеточки? Замечательно! Легкий бдсм и садо-мазо? Дайте две! Поэтому стоящий на коленях Пятый все в той же сраной форме академии, и с придыханием называющий его «папочка», вполне вписывается в общую картину. Да, именно тот уровень извращений, который предпочитает Клаус. Лучше, блять, не придумаешь.

Ваня стала ещё бледнее…глаза побелели, всё ее тело светилось нехорошим холодным светом… «Сейчас рванет» - понеслась мысль в голове Номера Пять… Ване тяжело даётся контроль силы, обида на весь мир выплескивается со вспышками гнева, а Пятый опять не спит в надежде не опоздать вновь…

Пятый решил, что это одна из тех ситуаций, о которых говорят: "У меня есть хорошая новость и плохая. С какой начать?". Хорошая новость заключалась в том, что семья Харгривз добралась до 2019 года. Плохая новость заключалась в том, что теперь их домом была Академия Воробья. И самой плохой новостью было то, как странно Реджинальд смотрел на Пятого.

Наконец-то, до Диего дошло, что не все члены семьи вписываются в новое название команды, а именно команды 0, то есть без номеров. Всё ещё «амбрелловцы» решают помочь обделённому судьбой брату… Ведь кому без имени жить хорошо?

...и один раз, когда он всё же им был.