Уилл осознает свои чувства к Майку. Это становится проблемой, так как он понимает, что все, к чему он привык, начинает разваливаться. Страх потерять Майка настолько сильный, что Уилл замыкается в себе.

Уилл никогда не целовался, и Майк, как настоящий друг, готов протянуть руку помощи.

Посещая лучшего друга, находящегося под воздействием болеутоляющих, будьте готовы к некоторым неожиданным признаниям.

Первую записку Уилл находит по окончании урока биологии в маленьком карманчике собственного рюкзака. Его руки чуть подрагивают, а губы разъезжаются в дурацкой улыбке.

Ты подходишь мне больше, чем мой любимый свитер.

Уилл пытается быть немного "bitchin"

— И если бы она собиралась потерять тебя, я… я думаю, она предпочла бы просто побыстрее покончить с этим. Как содрать пластырь. Майк по-прежнему ничего не сказал. Он тихий. Терпеливый. Даже в каком-то смысле… бесстрастный. Чертовски устрашающий и такой… такой красивый. Он – сердце Уилла, сидящего напротив него на заднем сиденье фургона для доставки пиццы Аргайла.

Теплая зарисовка.

Уилл Байерс любит сильно, иначе не может и не умеет – перематывает свое сердце бинтами и пластырями и надеется, что Майк заметит, что Майк, со своими взглядами нежными и заботливыми, чувствует то же.

- ты нужен ей, майк. ты нужен эл, - шепчет уилл, улыбаясь сквозь слёзы, и отворачивается в сторону. - ты говоришь не об эл сейчас, правда? - тихо произносит майк, поднимая растерянный взгляд на парня.

Ему надоело во всем потакать Лукасу, вечно подстраиваться. Ему надоело быть слабым.

— Кто такой "М"? — внезапно спрашивает Майк, прерывая его. Брови Уилла взлетают вверх, на его лице нарисовано замешательство. — А? Обернувшись, он понял, что Майк что-то держит в руках. Кусок дерева странной формы. Он подходит ближе, прищурив глаза. Заглавные буквы М + У, тупо вырезанные на дереве, невозможно не заметить. И сердце Уилла замирает. Потому что он знает этот кусок дерева. Конечно, он знает его, он, чёрт возьми, сам вырезал его много лет назад. — Э-э, я...

За последние шесть месяцев Майк осознал, что страх может быть хорошей вещью. Ему приходилось напоминать себе, что страх потерять Уилла — это хорошо. Потому что это означало, что он всё ещё рядом. Если Майк всё ещё сохранял боль, сжимающуюся в животе каждый раз, когда он смотрел на него, то это было хорошо. Потому что он всё ещё был жив. И Майк мог жить с этим, если это означало, что Уилл будет таким всегда. Живым.

События происходят спустя несколько месяцев после того, как Хоукинс разошелся по швам, выпустив Изнанку в человеческий мир. События происходят не в самом лучшем месте и не в самое лучшее время. Они так долго бегали от разговоров друг с другом, что не заметили, как угодили в ловушку Джонатана, где им пришлось это сделать. Уилл думал, что всё пройдет как обычно. Но всё повернулось иначе.

Хоппер и Джойс случайно прерывают ничего не подозревающих Майка и Уилла, которые с трудом лгут, чтобы спасти свои жизни… или, по крайней мере, достоинство.

Их дружба осталась там, в пустых комнатах, которых уже нет, в разговорах, которые теперь не имеют значения, в сердце Майка, в котором только дыры да ложь, и все, чего он хочет — нелепое и детское «можно, все будет как раньше?» и улыбку Уилла, ту, что всегда была адресована только ему.

Неважно, как Майк смотрит, неважно, как себя ведет и что говорит. Неважно, на что Уиллу так сильно хочется надеяться. Реальность, хочет он того или нет, не может не напоминать ему, где чье место.

Это всегда трудно – целовать её, но представлять тебя.