— Ты не виноват, Миха, — Балу сидел в вагончике Горшка и тщетно пытался успокоить того. Мысленно Шура дал себе подзатыльник за такие слова, это самое тупое из того, что он мог сказать Мише сейчас.

— Ты всю душу из меня выдрал. Что ты хочешь? — спросил Раскольников срывающимся голосом.

Отрицание. Гнев. Просьба о помощи. Ненависть к себе. Принятие. Робин смирился по своему.

Сейчас Фил не плачет. Не хочет и смысла не видит. Он даже не знает, как выглядит. Смотрел в зеркало лишь мимолётно и когда чистил зубы. Щётка жёсткая, такая, что кровь из десны, но ничего. А гель для душа с персиком. И мыло для рук детское. А ещё полотенце тёплое и пахнет батареей.

Совершенно незнакомые люди — врачи — спасли ей жизнь, но единственный, как считала Эльвира, близкий человек сиеминутно погубил её...

Ведь Маяковский хуже всякой водки. Потому что к водке привыкнуть можно, она и горло обжигать огнем перестает, а Маяковский — он не такой. Он будет каждый раз придумывать что-то новое, изволить едва ли не до позорного скулежа и мольбы и холодно улыбаться. Водка греет, Маяковский — леденит.

никиту трясёт, никите больно, никите пиздец как хуёво, но он не может даже с кем-нибудь поговорить. молчит, сглатывает противный ком, что стоит в горле, и выходит на сцену под громкие аплодисменты, едва успев натянуть улыбку. как странно, ведь все его товарищи не слепые, а некоторые даже не глупые, так почему же они в упор не замечают как ему хуёво? это наводит на мысль, что всё не так уж плохо, что могло быть намного хуже, а значит самое время закрыть свой рот, пойти и выложиться на полную.