Она обратит раскромсанную мечту в пепел, такой же серый, как туман вокруг; такой же чёрный, как небосвод над головой. Без шансов, потому что их было миллионы и потому, что ни один из них себя не оправдал.

Ледибаг представить не могла, что за типичным для Кота флиртом может стоять что-то больше, намного серьезнее и важнее обычного желания покрасоваться - любовь. Она никогда не воспринимала эти попытки заигрывания всерьёз, да и никогда в голову не приходило, что высказывать симпатию можно с помощью шуточек, а не цветов и конфет. Но тем не менее, перед ней сейчас стоял Кот, совершенно несчастный, и с детской искренностью и открытостью говорит то, что она давно желала услышать от другого человека...

В то самое мгновение время замерло.

Он не помнил сколько именно лезвий было помято, затуплено или специально выкинутыми Плаггом за прошедший месяц. Он просто знал, что не мог по другому найти себе утешение, когда его отец оказывается его врагом. Почему его очередное путешествие на балкон снова становится лучшим событием в жизни?

Он отчаялся, его жизнь стала сущим кошмаром, никто не заботится о нём. Поэтому он тоже старается стать равнодушным ко всему, но ничего не выходить. Кота Нуара спасает лишь дыхание и одна встреча...

Это было похоже на сон. Очень плохой сон. Такое могло только присниться, верно? Она и Кот, по разные стороны баррикад... Полностью уничтоженный Париж... или мир. Ни одной души на горизонте. Это просто... — Ты думаешь, такое можно исправить, Маринетт? ... чертов кошмар.

Адриан называет это "маленькой помощью", и Маринетт подхватила шутливое название для их неопределённых отношений. Они друзья, друзья, друзья... Ещё немного, и она кинет несчастную посуду в стену.

Маринетт чувствует себя фарфоровой куклой. На ее лице застыла улыбка, стеклянные глаза никогда не изменят своего выражения, а под ярким платьем с оборками змеятся темные глубокие трещины. Адриан чувствует себя старым компасом. Позолота с корпуса облетела грязно-желтыми хлопьями, по стеклу расползлись глубокие трещины, а стрелка давно и безнадежно погнута.

— спасибо тебе, отец. сдохни уже, пожалуйста, — просит Адриан.