Для того, чтобы быть бодрым всю ночь, одних энергетиков недостаточно.

— Сосредоточься, — сказал Дмитрий, чуть царапнув ногтем чужое бедро. Антон поддался порыву поцеловать Побрацкого, но парень его остановил в паре миллиметров от своего лица. — Тох, мы договаривались.

Сборник драбблов на неделю Амона/Амопса х)

Они просто выбивали друг из друга дерьмо.

Динамика их отношений всегда предполагала амбивалентность в самом ее чистом виде вкупе с ядерным взаимным-абсолютным-концентрированным-и-еще-куча-других-эпитетов-непониманием. Спроси постороннего: «А какие у них отношения?» — и внятного ответа не получишь. «Черт их поймет, — ответят тебе неуверенно, — каждый раз химическая реакция меняется, а предугадать заранее это дерьмо нереально». [Амонтябрь2020]

Дима часто думал, что у него как-то слишком много зависимостей. И список из них выходил каким-то слишком длинным для нормального человека: энергетики, сигареты, алкоголь. Чужое мнение и одобрение были вписаны Димой карандашом — очень долго отказывался их принимать. Одну он вообще игнорировал, как бы отрицая её существование, хоть эта зависимость сейчас и шла с ним почти рука об руку по улицам Москвы. [Амон-август: 9. Энергетик]

— Может, ты и огоньком поделишься? — очередная наглейшая просьба, от которой невозможно отвертеться. — Может, и поделюсь, — Дима пытается сделать такую интонацию, чтобы было действительно непонятно: идея оставить Антона жевать сигареты кажется уморительной.

— Назовёшь своё имя? — Однажды, но не сегодня…

— Доброе утро, мужик. Уже девять тридцать, на работу пора. — Ты что в моей комнате делаешь?.

Ведь причина улыбнуться кроется в Диме, который позвал напарника со словами: "Звёздочкин, кажется, я кастрюлю спалил!".

— Красивый... — Красивый - это скучно...

Никогда ещё училка по физике не отправляла такого раздолбая, как Дима Побрацкий, на олимпиаду. Зачем, ведь есть тот, кто блестяще с этим справлялся? И как назло в этом году директор потребовал сразу двух олимпиадников. Не сюрприз, что отличник и сорванец вряд ли смогут поладить вместе.

Сгорая беспокойным пламенем, Дима облизнул сухие губы и задал наверное, самый глупый вопрос на свете: — Я тебе нравлюсь?

— Сумасшедшая у нас жизнь, не правда ли? — Звёздочкин чуть улыбнулся и прикрыл глаза. Ему в ответ раздалось тихое и смешливое: — Она нас явно не любит.

Все его обожают — боже, Антон, какой ответственный, какой замечательный, трахается, как отлаженный механизм, лишний раз за волосы не потянет; вежливо откажется выпить, потому что знает: набухается в хлам, побьётся в истерике на полу минут двадцать, захуярит кого-нибудь ножом, вилкой или шампуром.