— Это была моя любимая чашка. — Я знаю.

Маленькие моменты из жизни Сатору, Сугуру и Секо.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

быть может, гето сугуру окончательно и бесповоротно упустил такую неотъемлимую часть себя, как сатору? что, если заблудившись в бесконечном потоке собственных невысказанных мыслей, он совершил грубейшую ошибку? !альтернативный вариант диалога между сатору и сугуру.

Потому что для Сатору мрак в глазах Сугуру — звёздное небо.

Сугуру зарабатывает честно: разбивая кулаки о чужие рёбра. Сатору никогда в своей жизни не работал, раскидывается грязно заработанными деньгами налево и направо. Он стремится выбраться из порочного круговорота крови, деления территорий и политических заговоров. Сугуру тонет в неоплаченных счетах за воду и электричество, подгоревшем омлете на завтрак Нанако и Мимико и ночных кошмарах. Сатору не знает о Сугуру ровным счётом ничего, но по какой-то необъяснимой причине хочет узнать как можно больше

Сатору на самом деле влюблен. Вся та гамма чувств, которую он ощущает при виде Сугуру необъяснима. Он не смог бы описать все это одним словом. Нет. "Любовь" - нечто тщетное для всего, что можно ощутить на пути забвенной и безрассудной страсти. "- Я не хочу, чтобы ты уходил", - говорит он, прижимаясь к груди, тихо слушая чужое сердцебиение.

Если пришёл конец, то он и должен быть таким. Если умирать — от его руки.

Что можно испытывать к человеку, о котором ничего не знаешь и которого, возможно, даже не существует? Годжо не мог дать ответ на этот вопрос, но выкинуть из своей головы Сугуру он тоже не смел. Ведь сколько бы раз они не встречались в своих снах, этого всегда было невыносимо мало.

Вероятно Годжо чувствовал что-то намного большее чем дружба и что-то гараздо значимое чем любовь.

AU Годжо слеп и ужасно хочет заняться сексом

У Гето Сугуру есть ровно три ценных для него воспоминания. Ровно три воспоминания, которые он, несмотря ни на что, унесёт с собой в могилу.

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

Сатору не переживает битву с Тодзи Фушигуро. Он умирает, в холоде и одиночестве, оставляя за собой только проклятие, жаждущее крови. Сугуру забирает его себе, маленькую чёрную сферу, подносит к своим губам, проглатывает то, что осталось от его лучшего друга, первого и единственного. Он не знает, душа ли это Сатору или просто проклятие, неразумное и бесчувственное, но все ещё, он не может его отпустить. Поглощая друг друга, они становятся одним целым.

Четыре (4) раза, когда люди осознавали, что что-то происходит между Гето и Годжо, и ноль (0) раз, когда Гето и Годжо осознали это сами.

Взяв себя в руки, он подошёл к столу. На нём стояла свеча, немытая кружка, так же лежали какие-то бумаги, несколько из них валялись на полу. Среди этих бумаг в основном были контракты, договоры, счета и…письмо предназначенное для Годжо. "Я не трус Сатору, но я не знаю, хватит ли мне смелости отправить это письмо. Оно довольно личного характера, поэтому я бы очень не хотел, чтоб оно попало в руки не к тем людям...."

Запечатанный в Тюремном царстве Годжо Сатору находит мир, в котором обитают души умерших, и встречает того, кого уже не ждал увидеть вновь.

белая ночь опустилась как облако, ветер гадает на юной листве. слышу знакомую речь, вижу облик твой, ну почему это только во сне?

В свой день рождения Сатору был рад друзьям, но он все еще хочет того, что может получить только от Сугуру.

Сатору всегда говорил, что он сильнейший, и ни один существующий в этом мире человек не смог бы его сломать. но Гето Сугуру не был человеком. он был целым миром, чем-то, что Годжо никак не мог понять.