– Сразу признавайся, долбишься в свою костлявую жёпку, или мы не поладим? – таким охуительным первым вопросом встретил меня сосед по комнате в общаге закрытой школы для мальчиков-аристократов, куда меня сослал отец лечиться от "этого твоего ёбаного гейства" AU, где Юнги достался на редкость припизднутый сожитель, перед долбанавческим очарованием которого невозможно устоять.

Хосок альфа который влюблён в начальника полиции а Юнги омега которому мягко говоря надоел альфа Хосок

Больно. Юнги ещё сильнее руки на животе сжимает, зажмуриваясь. Кутается в одеяле, зарывается с головой, внутри только одним горя, чтобы эти проклятые боли прошли. Сглотнув, прижмет ноги к груди сильнее. Хочется того, на что омега в силу своего прошлого поставил крест. Юнги слезы вытирает, рвано беззвучно, дабы никого не привлечь, вздыхая от безысходности, отсутствия телесного контакта и феромона того самого. И вздрагивает, слыша как в его логово попытки ворваться совершаются.

— Ты в моем плену.

Просто Хосок хотел так, как у всех. На первом курсе ему в лицо сказали :"Ты мой". А ему хотелось, как у людей

Хосок проспорил, а Юнги совершенно случайно оказался его целью. Они друг друга не знают, но Чону нужно успеть переспать с ним за месяц, а Юнги просто грубый одиночка, который не подпускает к себе незнакомцев. Чем не сюжет для отличной дорамы?

Юнги готов убивать своих друзей сразу и на месте, даже без объяснения причин. Хотя причин предостаточно. Взять хотя бы этот дурацкий спор, который Мин всё-таки проиграл. А с учётом, что Юнги вообще не любит проигрывать, даже в мелочах… Это было крахом, катастрофой и апокалипсисом в одном лице.

У Юнги после абьюзивных отношений проблемы с доверием, но Хосок уверен: его тепла хватит, чтобы согреть их обоих.

"My sugar daddy holds my thighs up in his caddy." Юнги — состоятельный человек, проявляющий интерес к невинному старшекласснику — Чон Хосоку.

Что Юнги выносит для себя из той ситуации, в которой он оказался? а) ради счастья Хосока он, кажется, вытерпит всё; б) о том, как сильно ты любишь, необходимо не намекать, не говорить, а **кричать**.

— Вообще-то, я обычно пишу только музыку, но... позволь мне написать о тебе целую жизнь?

Знаете, как это бывает? Мы часто влюбляемся совершенно не в тех, кто совпадает с нашими вкусами или вроде того. Мы влюбляемся не в гениталии между ногами, не влюбляемся в души, как бы цинично то ни звучало. Мы влюбляемся в тех, кто нас понимает лучше всего, но — что важнее, — в тех, кто нас **принимает**. И готов выслушать. Ведь, согласитесь, иногда человеку действительно так мало нужно для счастья.

Сидели на подоконнике, Юнги с кедами, Хосок свесив ноги. Секунды казались вечностью, а от сонсэн-нима пахнет не остывшей подростковой неопределённостью, желанием разъебать мир. В его классическом костюме эти порывы тушатся, как сигареты об оконную раму.

Когда Юнги сделал Хосоку предложение, а Хосок без раздумий согласился, ни один из них не подумал, что это приведёт к вопросу тысячелетия: чью же фамилию будет носить их будущая маленькая семья? Well, fuck.

—Работает, — улыбнувшись, сказал Мин. —Ну конечно, работает, я же делал!

— Никогда не думал, что познакомлюсь с человеком при таких обстоятельствах. — Юнги начал отпивать кофе из стакана. Приятный вкус, с кисло-горькой ноткой, очень освежал. — Я бы даже сказал, что это было "головокружительное" знакомств...ох, Юнги!!!

Узнав об измене парня, Юнги решает его простить, а в качестве извинений сделать парные татуировки с именами. В тату-салоне их встречает мастер, что представляется Хосоком, и приглашает на процедуру. Изменник идёт первым, а Юнги — идёт домой. Ну а тому самому тату-мастеру теперь предстоит найти этого умного и красивого парня, что так эффектно отомстил бывшему.

Если бы Мин Юнги спросили, как он оказался там, где оказался, у него бы, скорее всего, не нашлось правильного ответа. Он просто знал — то, чем он занимался, покрывало счета. Потому что порнография покрывала все счета.

– Ты что, блять, абрикос?! Какого хера падаешь с деревьев?

Юнги готов сколько угодно отрицать то, что ему нравится, как Хосок ухмыляется, сжимая его горло. Хосок готов сколько угодно отрицать, что ему нравится сжимать горло именно Мин Юнги.