— Просто дашь мне и мы сочтемся за мою доброту и сострадательную душу, — и картинно ухватился за сердце. Не веря, что делает это, Минхо начал расстегивать бляжку ремня. Чанбин тут же изменился в лице, перехватил его руку и процедил: — А ты в натуре давалка? Под каждого ляжешь, кто попросит? Минхо ощерился. — А что? Невеликое дело - подставить задницу, когда на кону моя жизнь. — Хорошо. Я вечером вернусь, со свечами и прочим. Будем трахаться как белые люди, красиво и медленно. Понял меня?

— Хочешь посмотреть, как я себя удовлетворяю? — спрашивает Минхо своим сладким игривым тоном, — Это даже горячо, Со Чанбин, — и единственное, чего хочет Чанбин в этот момент — провалиться под землю. Минхо только что назвал его горячим. Господи, он не знает, что делает. Господи, как неловко. Господи, какой Минхо милый.

Чанбин нахмурился еще гуще — кажется, что он хочет ударить пол, как будто он оскорблен тем, что выцветший синий ковер осмеливается существовать в одном пространстве с ним. — Я не думаю, что тебе стоит оставаться одному во время твоей... твоей течки. — Что? — пронзительно крикнул Минхо с дикими глазами, — я не... это не... о боже мой, — низко шипит омега, — какого черта, Чанбин. Чанбину хватает совести смутиться, увидев глаза заалевшего от предложения Минхо. — Ты уверен?

После неожиданной кончины младшего брата, Минхо собирается завершить список желаний Чонина с неожиданным партнером — его парнем. Все становится сложнее. или ау, где Минхо и Чанбин завершают предсмертный список Чонина и в конце влюбляются друг в друга.

– Добро пожаловать в обитель мальчика-зайчика! Так гласит надпись на двери, за которой живёт до безумия громкий сосед. Чанбин его ненавидит за постоянный утренний стояк.