Чан — сильный и несгибаемый лидер. Чанбин это знает, поэтому позволяет ему побыть слабым в своём обществе.

– Думаю, нам нужно купить себе звукоизоляцию, – объявляет вдруг Чанбин за ужином, заставляя Чана моментально подавиться тем, что он жевал, а Джисона прыснуть от смеха. – Думаю, ты охренел.

— Я держу тебя, Чанни, — болезненный контроль, который так много времени не давал ему спать по ночам, рвётся с треском по швам от этих ласковых слов. – Ты в безопасности.

Это было подло, в конце концов. Разве он мало страдал? Разве его жизнь и так не была похожа на долбаную дораму? Почему? Ну почему именно у него в истинных — вот это вот? Как же он задолбался.

Чан очень любит Чанбина и его настойчивость.

Чанбин очень любит Чана и его смущение.

Чанбин откладывает нытьё на вечер.

Скучающий Чанбин забывает отключить вкладку с мужчинами на порно-сайте и случайно замечает знакомую комнату.

чанбин, чан и студия. вкусно? да.

— Как отпраздновали? — глухо, почти не слыша себя, с удовольствием выдыхая в живот, скрытый чёрной футболкой. Но Чанбин всё равно это дыхание чувствует, и его поясница покрывается ледяными мурашками от незамысловатой ласки. — Они ещё продолжают. — Прости.

Последние дни жара стояла безумная, от которой в мгновения плавится мороженое, а ещё люди, прячущиеся по домам и спасающиеся кондиционерами. Наподобие того, что установлен в кабинете Бана, от которого он не может найти пульт.

О школьниках, скейт-парке, первой любви и солнце. Или глупый Чанбин просто влюбился, а Чан просто старшеклассник на скейте.

Высыхает последний пот, наспех застёгнутые джинсы скрывают следы происшествия, а усмешка Чанбина всё не сходит с его лица, когда по залу разносится стук, с которым книга валится на ламинат. Чанбин оглядывается на шум, замечая сокрушённого неудачей парня.

– Бинни, милый, нам нужно зайти внутрь... пожалуйста. – Бро, вам и правда стоит зайти внутрь, мы не собираемся смотреть на ваши голые задницы. – Просто признай уже, что у нас самые лучшие задницы в мире, Сони. или шумный Чан и возбужденный Чанбин после концерта.

- Ты поцеловал его на ночь, - вдруг констатирует факт Чан, будто бы давно об этом размышляющий философ, готовый наконец узнать истинное значение сего явления, и забавно хмурится, крутя в руке уже пустой бокал. - Я поцеловал его на ночь, - кивает невозмутимо Хан и тянется стащить что-то из тарелки блондина, но тот всё равно не замечает, заворожённый играющим на стекле светом.

Широкие плечи мелькают между жемчужных брызг, почти сразу же окатываясь голубой водой бассейна. Мокрые черные волосы то и дело появляются над поверхностью воды. Их обладатель наконец появляется у конца дорожки, даже не удосуживаясь убрать прилипшие влажные пряди с лица.

Мальчик перед ним выкручивает ножом шурупы из столика, а Чан восхищённо вздыхает, не в силах поверить, что такие идиоты всё ещё существуют.

— Бан Чан! — чудится где-то справа, в стороне окна. Ну, всё, слуховые галлюцинации пошли. Чан не встаёт даже, продолжает взглядом пилить экран ноутбука пару секунд, но сердце предательски дёргается, и он подскакивает с кровати, направляясь к окну. Он неверяще хмурится, а стоящий на улице Чанбин улыбается во все 32, и его чёрные волосы треплет тёплый ветер. — Поиздеваться пришёл?

Чанбину страшно на самом деле, ему бы за такую смелость памятник поставить следовало, ведь он думал, что Чан его тупо пошлет сейчас, ибо на работе заниматься таким у них было строгое табу. Но правила всегда в конечном счете будут кем-нибудь нарушены.

Уставший Чан, которому надо поспать и кое-кто еще :)