Внутри каждого получившего Глаз Бога человека сидит демон, который, если его не подпитывать, начнёт питаться жизненной силой владельца. От Кэйи он требует адреналина, заставляя вечно балансировать на грани жизни и смерти — благо заданий за стенами города всегда много. Демон же Дилюка... требует Кэйю.

Лишь Дилюк мог чувствовать феромоны Кэйи.

Альберих никогда и не при каких обстоятельствах не снимал своих перчаток. Кажется, даже трахался он не снимая этот причудливый и шипастый предмет одежды. — Тебе стоило бы что-нибудь сделать с этим, — почти безучастно каждый раз говорила монахиня, перевязывая свежие раны. — А зачем? — безразлично протягивал мужчина. Ему это не нужно.

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?

Если к следующей нашей встрече ты не научишься есть палочками, то я трахну тебя. Прямо на этом столе. Прямо этими палочками.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Он все еще не в состоянии открыться и довериться целиком, но Фэн Синь этого и не требует. Фэн Синь, кажется, доволен компанией любого Му Цина, как честного и умиротворенного, уязвимого и притихшего, так и саркастичного и колкого, закрывающего от чужого взора все самое чувствительное. Му Цин прощупывает почву и недоверчиво топчется на одном месте месяцами, прежде, чем ступить дальше, не способный так скоро принять ее твердость и надежность.

Мин И знал — грядет буря.

Чёртовы фанфики! И чёртов Ким Тэхён! Чонгук уже жалеет, что заглянул в его ноутбук и прочитал ЭТО, лучше бы он этого не делал. Потому что в голове только одна мысль: "А как это - парень и парень?" А точнее: как это - с Тэхёном?...

Когда Чжун Ли предлагал Тарталье съехаться, он совершенно не представлял, что проснется однажды от того, что его душат.

Кэйа дрожащими руками держался за ручку двери и смотрел на Дилюка. Парень перед ним непонимающим взглядом смотрел на брата, который вошёл в комнату с одной лишь мыслью - отомстить. Сделать также больно, как было ему самому. Кэйа никогда не простит Дилюка. Ни за что.