— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Пусть окружающие думали, что Хайтам слишком холодный, заносчивый и бесчувственный. Кавех в любом случае не стал бы доказывать обратного.

— С чего ты взял, что я ненавижу тебя? — Что? — Кавех спрашивает истерично, почти с вызовом, поднимая голову от неожиданности этого вопроса, но лицо Аль-Хайтама абсолютно не меняется, будто не перед ним Кавех частично обнажил душу, будто не перед ним расплакался. — Ты сказал, что я тебя ненавижу. Это не так, — повторяет Аль-Хайтам ровно, и ничего в его позе не меняется, даже волос из причёски не выбивается.

Аль-Хайтаму очень нравится... Нет. Аль-Хайтам очень любит Кавеха, а Кавех любит его еще сильнее.

Аль-Хайтам давит Кавеха фактами об его несостоятельности. Кавех утомляет секретаря эмоциональными сценами. Но, несмотря ни на что, эти двое продолжают общаться и сожительствовать, ведь как говорится: "сердцу не прикажешь, мозгу не докажешь"...

— Если хочешь спать – иди к себе. — Ты ведь сам хочешь, чтобы я остался. — С чего ты взял? — Аль-Хайтам закрыл книгу и положил ее на край тумбочки. — Уже бы выгнал, — нахально усмехнулся Кавех.

Жизнь у Хайтама всегда была упорядочена, без лишних колебаний. Стоит только порядку нарушиться, и последствия распространяются как лесной пожар. Вот только он не знал, стал ли Кавех частью этого порядка, или же причиной пожара, в котором Хайтам теперь живет, время от времени обжигаясь.

Очередная ложь к той, что он уже наплёл вокруг себя. Продолжает отталкивать, отчетливо понимая, что во всём мире не найдётся человека ближе, чем аль-Хайтам.

Иногда Кавех забывается, сидя на диване, и опускает руку в чужие волосы, а потом, замечая этот невинный жест, отдергивается как от огня, и Аль-Хайтам лишь тихонько посмеивается, поправляя собственный пробор. Линия того, что "правильно" затерялась давным-давно, и они оба плывут по течению жизни, погружаясь друг в друга, как в последний оплот перед тем, как пропасть окончательно.

Кавех уронил свою ложку в суп с глухим хлопком. — Что? Аль-Хайтам равнодушно посмотрел на него через стол во время завтрака, прежде чем снова повернуться к своей книге. — Выходи за меня. Кавех моргнул один раз. Дважды. — Какого хрена? — Ты оглох от своего молота, которым всю ночь долбил? — равнодушно спросил Аль-Хайтам, не отводя взгляд от своей чертовой книги. Кавех хотел его задушить.