Сэм и Джесс женятся, и Дин безмерно рад; они до отвращения идеальная пара, и он с удовольствием предвкушает неделю предсвадебного проживания в их доме. Конечно, он шафер; и он не против, что и у Джесс шафер, а не подружка невесты. Вот только Дин, наверное, чем-то разозлил вселенную, потому что им оказывается Кастиэль чёртов Новак. Прошедшие со времён школы годы прибавили ему потрясности, но не дружелюбия; и если Кас собирается делать вид, будто они не знакомы – ну, в эту игру могут играть двое

Что делать, если ты сбежал из дома, друзей, у которых можно пожить, нет, а мужчина, которого ты попросил купить тебе выпить, покупает не водку, а молочный коктейль и, вроде как, хочет тебе помочь? Ангел, блять, недоделанный.

Уилл множество раз представлял собственную смерть, но шанс стать одним из участников Игр открывал перед ним еще более ужасающие пути гибели. Он не хочет быть разорванной на куски добычей Рэндалла Тира. Он не хочет быть сожжённым заживо Фрэнсисом Долархайдом. Но больше всего он не хочет попасться профессиональному трибуту Ганнибалу Лектеру, предпочитающему заживо пожирать своих жертв. Жаль, что Ганнибал слишком одержим им.

Однажды Трикстер замечает, что Кастиэль с Дином друг к другу неравнодушны, и, чтобы они были вместе, не придумывает ничего лучше, как замкнуть на них временную петлю, как когда-то поступил с Сэмом.

«Неделя – максимум, что мог вытерпеть его сосед. Я считал их. Вы – девятый, мистер Ватсон. И могу вам сказать только одно: бегите».

Джон не мог поверить своим глазам. Он сидел не шевелясь и тупо уставившись на статью, занимавшую всю вторую и третью полосы газеты. Лицо его горело, будто охваченное пламенем, а вилка, незаметно выпав из руки, со звоном ударилась об пол. «ТАЙНА ГЕНИЯ-ДЕТЕКТИВА РАСКРЫТА?..» — гласил заголовок, неприлично растянувшийся на разворот. Под ним располагались большие фотографии, на которых красовались Шерлок Холмс и Джон Уотсон… в самых двусмысленных ситуациях.

– Ты ревнуешь. – Сильно же тебя головой приложили. Я и ревную? Не, ну совсем дурак? – теперь Иван на себя становится похожим, смеется и смотрит на него как на глупого, сдерживается от фырканья довольного. – Ну я же вижу, как ты на нас смотришь, постоянно ее пытаешься подальше от меня увести, словом перекинуться с ней не даешь. – Да я вообще мужиков не люблю! И богатырей. И блондинов. Самое главное мужиков! Так что не ревную я тебя, – Ваня, кажись, совсем перестал пользоваться серым веществом.

Азирафаэль стоит в спальне и упирается взглядом прямо в огромное белоснежное перо на прикроватной тумбочке. - Чье это перо, Кроули?

— Дорогой мой, — заговорщически начинает Азирафаэль, и Кроули напряжённо сглатывает, чтобы затем потрясенно вытаращиться на ангела, который беспечно интересуется: — Ты придешь на мою свадьбу?

Как выбраться из западни?

«Кто-то умирал, кто-то рождался, а Громов бродил по соседству с жизнью и смертью, чувствуя себя худшим канатоходцем в мире.» Или… Домовладелец и Бледный попали во временную петлю.