Хуа Чэн упорно практикуется в каллиграфии, но все попытки Князя Демонов совладать с письменным инструментом оказываются тщетными, пока любимый супруг не находит ей весьма необычное примение.)

Небо освещалось небесными фонариками, что можно было смотреть на это целую вечность, как те будто приклеились к тёмно-синему полотну...

— Мне плевать, что сейчас не сезон клубники! Гэгэ захотел её, так бегом принесли! — приказал Хуа Чен и сложил руки на груди. Увидев идущего Се Ляня, переменился в лице, и как ни в чем не бывало улыбнулся. — Чего мой сладкий?

— Гэгэ, не закрывай глаза.

Озаряет красное солнце облака, и их не достать метели

обычный !порно!-сборник по фэнцинам

Ну почему? Почему именно он? Почему он так проникся к этому мальчишке, которого должен ненавидеть всем сердцем? Который зовёт его чужим именем. Который даже не знает, кто он на самом деле. Ладонь невольно сжалась в кулак, когда внутри того, кого именовали «Мин И» вновь в смертельной схватке сцепились два тигра — две стороны его личности. Одна люто ненавидела Цинсюаня, а вторая по абсолютно неведомой причине любила его. Любила так искренне и нежно, как только могло мёртвое сердце демона.

— Гэгэ, пошли в Дом Блаженства, хочу кое-что сказать тебе, — Се Лянь лишь покорно поплыл за Хуа Ченом, расплываясь в любопытсве, с надоедливыми и назойливыми вопросами.

Принц тихо сопит у него на руках, а Хуа Чен все еще продолжает медленно покачивать Се Ляня, нежно напевая ему колыбельную.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

Му Цин под светом гирлянд и сам сияет, как звездочка, что уж говорить о мишуре и бантике - все как и просил Фэн Синь. Он был хорошим мальчиком в этом году, так что в подарок получил самое лучшее