— Если ты считаешь, что не я, — Чимин указывает на себя, — а Чонгук твой бестфренд, пофлиртуй с ним. Тэхён хмыкает. Это просто. Он поворачивается к Чонгуку. Тот смотрит на него. О. Ёкнуло. Тэхён перестаёт улыбаться. Он сглатывает, смотря в глаза… получается, что не друга.

На глазах всего отдела они притворялись обычными коллегами, которые могли по работе перекинуться парой фраз, а в стикерной переписке вели ожесточённые сражения остроумием, подколами и порой откровенными оскорблениями.

Кто-то бы спросил «какой он?» А Тэхён бы сказал «абсолютно мой». И не было бы ответа более верного, чем этот.

Хозяин звал мужа Чонгуком, Тэхён звал Чонгука господином. ИЛИ Хозяин Тэхёна приводит в дом своего мужа, единственное, чего Тэхёну хочется, так это чтобы молодой господин не был сварливым, он совершенно точно не собирался вмешиваться в чужую семейную жизнь, однако вмешивается.

— Пассив или актив? — интересуется деловито мужчина с таким будничным видом, будто обсуждает погоду: очевидно, привык, что модели прыгают в койку по мановению пальца с надеждой на продвижение по карьерной лестнице вверх. — Агрессив, — отвечает Тэхён, широко и издевательски ему улыбаясь. И вдруг слышит фырканье, чтоб, обернувшись, заметить Чонгука, который ну очень старается сдержать рвущийся хохот. И сразу настроение в ноль: — А ты, Чон, нахуй сходи.

Есть босс мафии Тэхён, посещающий ночные клубы. Есть бедный студент Чонгук, подрабатывающий стриптизёром. Известный сюжет великого спасения. Был бы. Если бы Чонгук не был студентом финансово-экономического университета с большими планами на перестройку системы подпольного бизнеса.

Чонгук вот, немногим ранее, просто нежно провёл пальцами по коже человека, пока он сидел за этой стойкой, а Тэхен теперь на ней своему домовому звёзды без неба покажет.

Аллергия это зло, просто поверьте на слово.

— Анна хочет лифчик, — говорит соседка. Парочка шокирована. — И так как её родители — мужчины, она стеснялась спросить, с кем из вас это обсудить. — Ну, — Тэхён кивает, — пора Анне признаться, что папы вообще-то нехило так шарят в лиф... Чонгук бьёт Тэхёна по груди, чтобы замолчал.

— Вы не знаете? Король Го только что принял решение выдать свою дочь за принца Чона. Я слышал лишь урывками, но как я понял, свадьба должна состояться уже в ближайшие недели, — Ким чувствует, как бокал выскальзывает из его рук и разбивается о мраморный пол. Но это неважно. Куда важнее, что его сердце сейчас лежит где-то там же среди осколков. — С-свадьба?.. — спрашивает принц, не отрывая взгляда от Чонгука в нескольких метрах от них. Младший смотрит на него. Как и все в этом зале...

— Твой член холодный, — выдаёт Чонгук. Тэхён отвлекается от наслаждения, опуская к нему взгляд. — Ну я же вампир, — и пожимает плечами. — А я... я простужусь!

— Постирай вещи, — Тэхён указывает на стиральную машину. Чонгук опускает кроличьи ушки, состроив милое лицо. Тэхён оглядывает его умоляющее выражение, погладив по голове. — Ладно. Тогда помой полы. Чонгук удивлённо смотрит на него. Как это... Ему нужно работать по дому?

Господин Чон. Любит всех своих деток одинаково. Ласково называет их "мои звёздочки" и никогда не спит ни с одной из них. Считает это неприемлемым: в здоровом рабочем коллективе не должно быть любимчиков, не должно быть исключений, чтобы не было зависти и обид. И это до зуда костей бесит Тэхёна. Потому что безумно хочется стать тем самым исключением.

— Как давно у вас не было секса, мистер полицейский? Смотрите на меня, как зверь на добычу. — А ты и доволен этим, — шипит тихо, прикрывая глаза и потирая пальцами переносицу. И правда: что это с ним? Неужели всё настолько запущено, что его привлекает этот золотой ребенок? — О, ещё как.

Демона Тэхёна наказывают, отправляя в людской мир. И всё бы ничего, ведь с развивающимися людьми не так уж и скучно. Однако в существовании демона появляется одно лицо, догоняющее его в каждом своём перерождении. Сущее наказание.

— Поужинаешь со мной? — Решили поухаживать? — чуть прищурившись, Чонгук безропотно подсаживается на диванчик, подгибая ноги под себя. — Рассчитываете после взять оплату натурой? Тэхён задушенно смеётся, принимая правила игры. Ему нравились вот эти изменения, происходящие с Чонгуком, стоило им остаться наедине: младший словно избавлялся от своего панциря робости, превращаясь в искусного соблазнителя, знающего, что им ежесекундно любуются.

— Простите? — Чонгук осторожно поворачивается к омеге, подняв зонт. — Я говорю, что Тэхён лет десять назад был моим парнем. Прямо у меня Вы и Ваша сумасшедшая семья его украли. Просто хочу сказать, какая же Вы сука. — Оу, — Чонгук хмурится. — Какой я коварный.

Каждый вечер, сидя за скрытым столиком в глубине сада, я заполнял книжку моих цветов засушенными лепестками и бутонами, мыслями и ощущениями. Мысли всегда были чёткими, в основном связанные с ароматами, и легко выливались каллиграфическим почерком на бумагу. До одного дня… Дня, когда аромат розовых роз заполнил мою жизнь.

Чонгук протягивает альфе милый браслет из белого и золотого бисера, создающий узор из маленьких ромашек, краснеет очаровательно и шепчет о своих чувствах под кроной зелёного дуба.

«Я признаюсь тебе в следующем послании», – гласит фраза на крыле бумажного самолётика, прилетевшего за секунду до конца урока.