Заставить Виктора сделать первый шаг могут только высшие силы, чёрная магия или парочка шумных выживающих, знающих толк в подкатах

Мэри не знает, что делать без того самого почтальона-матроса. Она сходит с ума, доводит Джозефа, и только в конце догадывается, что можно позвать его на бал. Но как его найти?

Молчание. — Когда я умру... Похорони меня в жёлтых розах...

Слабость собственной физической оболочки не сыграла на руку даже такому, как Хастур.

Болеутоляющий эффект кодеина давным давно прошёл. Они напоминали себе об этом, каждый раз, когда понимали, что нашли обезболивающее средство в виде... друг друга.

Он садится за стол и берет в руки ранее оставленные цветы. Он понимает, что им нужен солнечный свет, иначе они не простоят и пары дней. Понимает, но прямо сейчас не может дать им это. Потом, все будет позже, он успеет, время есть, а сейчас ему слишком тяжело это сделать. Не в этот день, не тогда, когда голова снова наполняется старыми воспоминаниями. Он осторожно ставит в вазу принесенные цветы и пристально смотрит на них. Снова разобранный пазл начинается складывать кусочки между собой.

У Джина хитрая улыбка и глаза на солнце похожи на глянцевый мёд. И Тоджи вляпался в это осознанно. Теперь он никогда не сможет относиться к нему как к простому объекту для охраны. Этому очкарику отводится особое место за рёбрами со всеми его блядскими улыбками и взглядами из-под очков. Тоджи умирает от жажды.

Джин складывает руки, переплетая пальцы, и улыбается. Взгляд у него тёмный, с отпечатком чего-то глубокого и страшного. Тоджи этого не хватало, как воздуха в лёгких. Он соскучился до ломоты в костях.