Хван Хёнджин, взмахом руки подняв портфель, накрыл весь стол долларовыми купюрами. Медленно наклонился к микрофону и усмехнулся: — Я ставлю на Феликса всё.

Хван Хёнджин в свои 22 года должен найти сердце, чтобы жить дальше.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

Минхо был убийцей. Был человеком тени. Ему не стоило влюбляться в вора, особенно не стоило утаскивать Джисона с собой в тень. У таких, как Минхо, не бывает счастливых концов.

Феликс потерял смысл слова "счастье" ещё несколько лет назад. Хёнджин стал его воплощением.

— завтра домой.. — тихим, дрожащим голосом проговорил младший. — ликси, я тебе обещаю, мы еще встретимся. — но ведь не скоро.. — будешь ждать? — буду.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Говорят, что счастье нужно заслужить. Но не в случае с Хëнджином, ведь его счастье нужно спасти.

Джисон всё ещё не забыл Минхо. Он всё ещё сильно любит его.

— Ну так... о чем ты мечтаешь? — Хм... – Ли задумался. — Хочу, чтобы меня полюбили. По-настоящему полюбили. А ты? – он повернул голову в сторону Джисона и почти столкнулся с его носом, смущая парня. — Пoлюбить, – прошептал Хан, глядя Минхо в глаза. — И, кажется, моя мечта уже исполнилась.

А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

Парень, что приходит к Минхо каждую ночь во снах, — больше не простая иллюзия. Он часть его жизни, он смысл существования, из-за которого Ли так не хочется просыпаться.

Поэтому они сидят, собирая звёзды в карманы. Воду путают в волосах, а ветру разрешают коснуться души. Закат ушёл, дав место тьме. Джисон дал прогрессировать болезни. И разрешил Минхо его поцеловать.

Что может быть теплее зимнего вальса прямо на кухне с любимым человеком?

Хан Джисон - уставший от своего образа «идеального айдола» парень, просто хочет отвлечься и уехать куда то. Ли Минхо которому не спалось и он поехал с Ханом , не зная чем это закончится.

Джисон не понимает как это произошло. Он кажется вообще ничего не понимает. Границы хорошего и плохого как-то странно стёрлись. Это какое-то отклонение явно? Он не знает. Но было слишком интересно. Каково это, когда ты целуешь кого-то другого, а не Минхо?

Ханагоори — цветы, замороженные во льду, как чувства Минхо и Джисона. Смогут ли они преодолеть все невзгоды и быть снова вместе? Сквозь все страдания, боль и потери. Ведь Хан пообещал, что всегда будет рядом.

Хан Джисон просит у Солнца подарить любовь, а Солнце никак не может отказать бедному сироте в этом.

Моногамия – умение любить одного единственного человека всю жизнь. Хёнджин тот самый моногамик, который влюблён в одного парня, которого встретил во сне, который появляется на каждой его работе уже очень долгое время. И этот парень не знает о Хване ничего, лишь слухи про безумного художника в заброшенной обсерватории. И всё же, это любовь или зависимость..?

Он тянется к любимому и кладет ему подбородок на плечо, пока тот крепко обнимает его, поглаживая по спине одной рукой, а второй перебирая его русые волосы. Насколько же в объятиях этого парня тепло, его запах такой родной и приятный, вот бы время на миг остановилось, столько любви он получает от возлюбленного, что готов порой замурчать. — Какой отстой… — шепчет Джисон и утыкается носом в висок Минхо. — А можно я с тобой? — наконец заговорил Ли.