Чанбин и Хенджин друзья, учащиеся в одном университете.Что будет, если они поспорят на желание?

Мир изменился с появлением новых человеческих видов, и на рынке торговли людьми новая мода — продажа гибридов. Имеющий большую власть в теневой стороне общества, Ли Минхо не отказал себе в удовольствии стать хозяином редкой живой игрушки.

Хван Хенджин — популярный айдол с очень активными фанатами, а Чанбин уж слишком ревнивый парень. И в один день Хенджин решается расставить все точки над "и" и доказать, что повода для сомнений в его верности нет.

Хван Хенджин был королем Версаче. Недоступным, сияющим, словно бриллиант, самодостаточным и слегка самовлюбленным.

Он предпочитал галстуки и плохих мальчиков.

В этой школе Хёнджин установил три правила: не обжиматься по углам; не наряжаться, как педик; не находиться в душевой, если туда зашёл Хван. Было ещё четвёртое правило: Хван Хёнджин ни в кого не влюбляется. Президент студсовета Со нарушил их все.

«Сегодня день рождения моей женушки» «Со Чанбин, с днем рождения. Твой подарок в общежитии – это я»

Ожидал ли Чанбин увидеть, как его трахают два незнакомых ему альфы? Точно нет. Или AU! Где на восемнадцатый день рождения человека на несколько часов закидывает на несколько лет в будущее

— как думаешь, будут ли они в шоке, узнав, что я трахаю нашего брутального Со Чанбина? человека, который не даёт себя нагнуть ни в рэп индустрии, ни в жизни.

— Доигрался, маленькая блядь. Я предупреждал тебя, не так ли? — сильные руки совершают рывок, наматывая запаянные концы на жилистые кулаки, затягивая петлю ещё туже. — Конечно, предупреждал. Хёнджин старательно нарывался на приключения своей симпатичной задницей.

Они не должны были быть близки. Связанные только фамилией, не кровью, они выросли под одной крышей — слишком молча, слишком близко. Хёнджин всегда ждал. Понимал, что Чанбин в любой момент может не вернуться, вычеркнет из жизни, но он каждый раз приходил. Возможно, потому что это удобно, возможно, потому что в душе что-то подсказывало возвращаться, но ни для себя, ни для Хёнджина он никогда не даст определённости. Или история о власти, подчинении, и любви, в которую никто не верил. Даже они сами

– Ты вспомнил о чем то, Макс? – говорит Шарль ему в шею, и слова льются из его уст словно мед. – Что-то, о чем ты хотел бы меня попросить? Попросить произнести? Макс чувствует ухмылку Шарля на своей коже, и это заставляет его чувствовать себя ягненком, пойманным в волчью пасть. Незащищенным. Уязвимым. Ужасно возбужденным. Или: Макс узнает о том, что ему нравится, когда его называют котёнком – и обращаются с ним соответствующе. Он изо всех сил пытается отрицать это. Шарль ему не позволяет.