— Поймите, я не могу встречаться со своими студентами... На лице Ризли отражается секундный шок, после чего губы растягиваются в заговорщицкой улыбке. — То есть, мы уже рассматриваем возможность встречаться? Нёвиллет слишком сильно привык к своей размеренной жизни, а Ризли появляется совершенно внезапно, переворачивая всё с ног на голову.

Нёвиллет знал, что к этому моменту алкоголь уже покинул его организм, но он никогда за всю свою долгую жизнь не чувствовал себя настолько пьяным. Треклятые бабочки махали своими треклятыми крыльями прямо под его кожей. Внутри него словно восходило маленькое солнце, его сердце уже не знало – замереть или колотиться со всей дури; теперь оно билось в каком-то невнятном, неровном ритме, и Нёвиллет уже готов был оторваться от земли и взлететь в воздух, как вдруг услышал чужой голос: – Вот чёрт.

Ризли лежал перед ним. Живой, но хрупкий. Нёвиллету казалось, будто он был сделан из хрусталя. Стянув с себя перчатку, он протянул свою руку к бледному телу и мягко коснулся чужой ладони. Она была холодной и родной, он знал на ней каждую мозоль, помнил расположение каждой венки. И сейчас эта ладонь, обычно сильная и крепкая, казалась ему такой же хрупкой, как и всё лежащее на больничной койке тело. Ризли был жив. Его жизни больше ничто не угрожало. Ничто, кроме неминуемой смерти.

– Ваша честь, прошу прощения за беспокойство. Вы, наверное, меня не помните, мы встречались всего пару раз. Меня зовут... – Я помню вас, месье Ризли. Вы служите в Крепости Меропид, не так ли? Рад встрече с вами, – отозвался Нёвиллет и протянул ему свою изящную руку. Их ладони слились в рукопожатии, их глаза встретились, и время вдруг застыло, как будто весь мир оказался на паузе. Ризли замер, ток пронзил всё его тело, и в одно мгновение его собственное сердце вдруг перестало ему принадлежать.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

принеси мне его секрет. а я взамен дам тебе ещё один.

— За что, Нахида? — Ризли поднял на неё помутневший взгляд. — Ты ведь божество мудрости, так скажи, почему? Почему я вчера был так счастлив, а сегодня я... Зачем ты здесь? У меня даже не дендро глаз бога, я не из Сумеру, я не учёный. — Потому что из всех молитв о мудрости я когда-то запомнила одну. Твою молитву о хорошем сне. О Нёвиллете. Горе — тоже знание, своего рода мудрость. Другой вопрос... как ты воспользуешься ею теперь?

"Дорогая Клэр, когда ты прочтёшь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Я приложил сюда свой личный дневник, который вёл всё время, пока мы жили все вместе. Наверное, так я старался запомнить всё, что связано с тобой и твоим вторым отцом. Я знаю, что вам обоим будет грустно. Мне даже жалко Кур-де-Фонтейн — весь ведь завалит снегом и зальёт дождями. Надеюсь, эти истории примирят вас, наконец, с Нёвиллетом, ведь нет ничего дороже семьи. Всегда любящий тебя, папа."

Нёвиллет вошел в его жизнь внезапно. Остался отголосками цитруса на потрескавшихся губах, рябью на поверхности гладкого озера. Дрожанием онемевших на морозе пальцев пробивал все стены внутри. Неуловимый постфакт размеренности, который чувствуешь, но первопричину не видишь. Но вот она, причина, шла нога в ногу рядом, впервые за месяц самостоятельно переплетая их пальцы.

— я никогда не хотел…понимаешь, никогда не хотел быть одним из тех отбросов, что видел каждый день? я всегда хотел быть лучше, чем они. а потом я был там, в той комнате, в той бесконечной пустой комнате, с родителями, и с кровью, и я просто, понимаешь, я просто…

Ризли замечает, как напрягаются все гости в зале, и поворачивает взгляд к двери, чувствуя, как мир словно погружается под воду. На пару секунд мальчик забывает дышать, завороженно наблюдая. Раздается стук каблуков, и порог переступает он. Распорядитель неумолимого суда. Юдекс Фонтейна, о котором тайно вздыхают, и которого открыто побаиваются.

[AU: Ризли — молодой герцог, получивший от приемной семьи наследство. Ему следует взять в свои руки все обязанности, поддерживать собственный новообретенный статус и выполнять множество отвратительных вещей в одиночку. Ризли всегда думал, что проведет свою жизнь и умрет в одиночестве. Однако, результат поездки в театр Эпиклез имеет свои планы на юного герцога — собственно, жизнь всегда являлась непредсказуемой штукой.]

В государственных учреждениях Фонтейна испытывают новомодную технологию быстрой передачи корреспонденции между пунктами А и Б. Ризли, для которого подниматься сложнее, чем спускаться, неохотно соглашается отправить первое письмо - и сам не замечает, что тестирование понемногу перестаёт быть лишь забавной игрой.

SoulmateAU! Когда душа твоего соулмейта страдает, на теле появляются шрамы; а избранного судьбой ты встретишь по окончании обратного отсчёта на запястье. Ризли родился в очень странных обстоятельствах: Божий приговор на запястье говорит ему, что соулмейта он не встретит никогда, но ведь все эти уродливые шрамы на его теле — доказательство страдания родственной души?