Небеса встрепенулись. Они живут лишь ради священной цели - показать этому миру, насколько заповеди могут изменить жизни людей. Грешники должны быть наказаны, а святые — вознестись верой к богу. Колесо жатвы вновь содрогнулось от голоса серафимов. В нем потонут все мирские заботы, а темные души будут кричать в агонии. Ад или рай - не так важно. Они лишь строки истории, неспособные найти покой в хаосе безумца.

Психолог сказал мне: «Нужно жить дальше». Я послал его к черту…

- Ты улыбаешься, - вдруг констатирует Кэйа, улыбаясь сам и склоняя голову набок. - На… наверно? - теряется Дилюк. - И что? - Ничего, Дилюк. Ничего. В груди жжёт. Если огонь — это я, почему ты заставляешь меня гореть?

Его до тошноты грязный и бледный розовый, обвивающий безымянный палец правой руки, каждый раз напоминает о себе тупой болью во всех конечностях. И Кэйю это откровенно бесит. - Блевотно-розовый, - констатирует Альберих, смотря на своего названного брата. Тот его ожидаемо игнорирует. Кэйя пожимает плечами и рвёт нитку.

– Месье Нёвиллет, – прохрипел Ризли, – не могли бы вы быть так любезны приподнять свою восхитительную задницу, чтобы я мог её трахнуть? – Согнув свои ноги в коленях, Нёвиллет прогнулся в спине и оттопырил свою задницу вверх. – Да, вот так, сердечно благодарю вас. – Прекращай паясничать, Ризли, – глухо произнёс Нёвиллет. – Ты знаешь, я не люблю это. – О, – обхватив свой член рукой, Ризли прижал головку к подрагивающей дырке. – Я думаю, ты обожаешь это.

— Любовь разрушительна, месье, — прохрипел Ризли, вдавливая щеку Нёвиллета в подушку, — и требует избирательности. Дотошности, быть может.

Потеря любящей семьи, банкротство — одна за другой неудачи гнут шею юного светоча Кшахревара, вот-вот готовые сломить его некогда полный сил пылких дух. Возникший на пороге таверны некогда близкий человек делит идущую крахом жизнь Кавеха на «‎до» и «‎после». События сменяют друг друга, и один-единственный шаг отделяет Дендро Архонта от долгожданного спасения. Но чей таинственный голос начинает слышать аль-Хайтам, допустив в своём плане роковую ошибку?

Для протокола давайте обозначим одну вещь: Тигнари не хотел во всём этом участвовать. И погоня за затерянным сокровищем в компании наёмника, который его ненавидит, не заставит его изменить своё мнение. // урбан-фэнтези!AU про ожившие пустынные легенды, гробницы, погони, вынужденное сотрудничество и жажду наживы, которая превращается в нечто большее

— Я же говорил тебе, — упрекает Нёвиллетт снова. Его голос немного напряжен. — Сиди спокойно. — Да, — говорит Ризли. Его руки медленно скользят вверх по груди. — Не заставляй меня надевать тебе намордник или наручники, Ризли, — отвечает Нёвиллетт, и Ризли чувствует, как его член дергается в штанах. — Это не та угроза, которая может меня напугать, — говорит он.

Ваша честь, прошу учесть, ебал я Вас и Вашу честь. ©

Рассказ, в котором Предвестники ведут себя как чрезмерно заботливые дядюшки и тетушки, а Тарталья — их общий избалованный ребенок (хочет он это признавать или нет). И как они могут не вмешаться (читай: налететь, хлопая крыльями), когда понимают, что их младший расстроен после поездки в Ли Юэ, и что причина, по которой он расстроен, связана с таинственным господином Чжун Ли? Этот фик был вдохновлен трейлером Hoyoverse, в котором показаны все Предвестники: https://www.youtube.com/watch?v=YZUozE

Все драконы в какой-то степени собственники. В большей или меньшей. Невиллет — в чертовски большей, поглощающей без остатка, до костей, а после и сами кости. Будь его воля, он бы не оставил от Ризли ни капельки.

Дилюк делает вид, что секс без обязательств — все, что ему нужно. Кайа делает вид, что его все устраивает.

Представьте ситуацию: вы подсели на порно с одним симпатичным актёром, который не показывает своего лица, сохраняя анонимность. Ваш член встает только на видеоролики с его участием, а чуть позже вы узнаете, что человек, на которого вы так рьяно дрочили оказался вашим соседом и лучшим другом. Представили? А аль-Хайтаму и представлять не надо.

Первый контракт они составляют, когда Тарталья только приезжает в Ли Юэ. Второй, когда обман ставит их отношения под угрозу.

В церкви ходила легенда: «Дабы молитвы наших чистейших сердец достигали небес и божества, которому мы все служим, один из детей обязан стать свидетелем. Самый чистый, выбранный Богом, он сможет пережить испытания, уготованные душе. Он сорвет планы демонов и станет мессией для нас». Время шло, легенда ушла, покрытая мраком памяти, но высшие силы ничего не забыли. Они следят и ждут своего часа сразиться друг с другом за душу лишь одного.

Ризли помнил только звук разбившейся вдребезги чашки, выпавшей на пол из его рук, когда он услышал «Покушение» и «Верховный судья» в одном предложении. Он смутно вспоминал, как рявкнул на бедного служащего что-то вроде «Почему я узнаю об этом только сейчас?!» и как выбежал из кабинета, вполуха слушая перепуганные объяснения помчавшегося за ним подчинённого.

Смирившись с поддержкой во время течки от соседа, Кавех забыл о том, что у альф тоже есть цикл. Возможно, Аль-Хайтам был слишком гордым и справлялся сам, но Кавех никогда не чувствовал, что у его соседа начались те самые дни до этого момента.

– Вы можете просто вытащить её из себя, если захотите, Ваша Честь, – вкрадчиво прошептал Ризли. – Вообще-то, вы могли вытащить её ещё раньше. Но вы этого не сделали. Нёвиллет хотел было что-то сказать, но осёкся, почувствовав внезапное облегчение – игрушка внутри него наконец перестала вибрировать. Видимо, Ризли нажал на кнопку на пульте позади себя. – Разве ты так просто сдашься, Нёвиллет? Не всё же тебе тестировать меня. У судей тоже должна быть железная выдержка.

– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.